Книга Расследование леди Ловетт, страница 25 – Вайолет Марш

Мэттью ощутил себя не просто ослепленным, а испепеленным изнутри. Сглотнув, он вдруг сообразил, что ошибся, сравнив леди Шарлотту с рядовым оракулом. Она была воплощением самой богини знаний. Казалось, что вдохновением для ее неземного белого платья послужила старинная тога, лишь сделанная из шелка, который струился вокруг нее, словно застывший во времени водопад.

Совершенство. Этого требовали как герцог Фалькондейл, так и его герцогиня. Мэттью слишком хорошо знал, чего стоили эти искания Александру, которые до сих пор дорого обходились его другу. Однако ему и в голову не приходило, какую дань оно выжимало из леди Шарлотты, взамен превращая девушку в лучезарное божество. В конце концов, Мэттью сам недавно стал свидетелем ее блистательного успеха в тайной комнате «Черной овцы» – королевстве, созданном по ее собственным правилам, а не по канонам родителей.

Присмотревшись, он уловил едва заметные различия: ее розовые губы были чуть поджаты, а кожа вокруг изумрудно-зеленых глаз слегка сморщилась из-за напряжения. Большинство людей не обратили бы на это внимания, но Мэттью с детства отличался наблюдательностью… качество, не раз выручавшее и обрушивавшее на его голову новые неприятности.

Вдохнув полной грудью, Мэттью двинулся к леди Шарлотте, к которой присоединился Александр. Однако не успел он сделать и двух шагов, как от раздавшегося и до боли знакомого голоса по его шее поползли мурашки.

— Хорошо, что ты вышел вперед, иначе я бы тебя не разглядел. Не хотелось бы случайно наступить на тебя, Мэт.

Мэттью охватили старые, арктические эмоции, однако на сей раз молодой человек не позволил себе утонуть или замерзнуть в них. Он давно перерос того тощего, испуганного ребенка и превратился в мужчину, не просто путешествовавшего по миру, а исследовавшего его. Он выслеживал волков и медведей в Колониях, стремясь выведать секреты этих диких зверей.

— Хоули, – жестко произнес Мэттью, повернувшись лицом к старшему брату. Несколько месяцев разлуки ничуть не отразились на внешности виконта. Хоули, несмотря на разгульную жизнь, выглядел на удивление бодрым и все еще чудом не заразился сифилисом. Виконт, конечно, был не прочь пропустить лишнюю рюмку, но он также увлекался спортом, особенно таким, где в ход шли кулаки.

— Мэт. – Губы Хоули скривились в аристократической усмешке.

Услышав детское прозвище из уст брата, Мэттью невольно вздрогнул не столько от своего сокращенного имени, сколько от отношения к нему братьев и сестер, воспринимавших его как «коврик»^[9].

— Не думал, что посещения литературных салонов относятся к твоему досугу. – Расправив плечи, Мэттью одарил брата учтивой улыбкой, понимая, что тот рассчитывает на трепетное отступление, а не на проявления самообладания. Но старший брат больше не увидит в Мэттью того мальчишку, над которым можно без конца издеваться. Мэттью твердо намеревался защитить не только леди Шарлотту, но и любого, кто станет добычей Хоули.

— Нет, – резко ответил Хоули, в чьих стальных глазах вспыхнуло пламя, – но я уже давно не наблюдал, как ты выступаешь в роли придворного шута.

— Увы, но я оставил дома колпак с колокольчиками, – с удовольствием произнес Мэттью, пытаясь не допустить, чтобы от этой школьной подначки его и без того скрученные внутренности завязались узлом. По крайней мере, на этот раз он не выставит свои эмоции на потеху Хоули.