Книга Расследование леди Ловетт, страница 152 – Вайолет Марш

— Мои родители оставили меня в нашем родовом поместье, пока я не повзрослела и сделалась достаточно привлекательной, чтобы принести им выгоду. Я провела детство, ощущая себя отвергнутой, за исключением брата, и вступила во взрослую жизнь, где ценятся не мои внутренние качества, а красивая оболочка. Теперь, находясь рядом с тобой, я понимаю, что наконец-то нужна кому-то. И мне нравится это состояние. И я хочу продолжать его испытывать. Не отвергай меня, не отвергай нас. Мне не постичь глубину пережитых тобою издевательств, но ты заслуживаешь любящую семью, Мэттью, заслуживаешь. Я сочту за величайшую честь соединить свое имя с твоим.

Мэттью нервно сглотнул, и Шарлотта уловила, как тяжело далось ему это непринужденное движение. Слова девушки ранили его, хотя она стремилась утешить мужчину и убедить его в своей безграничной любви. Навалившееся внезапно осознание опустошило ее. Что же еще нужно было сделать или сказать, как доказать ему, что он важен, что они вместе значат многое?

— Что может предложить тебе такой заурядный человек, как я, Шарлотта? По-настоящему предложить? – спросил Мэттью.

Никто не научил Мэттью принимать себя. И пока мужчина не разберется в своих чувствах, он останется прав: между ним и Шарлоттой не существовало будущего. Он неизменно будет ждать и гадать, когда же любимая женщина разочаруется в нем и в их совместной жизни. Ни словами, ни жестами, ни даже искренней привязанностью ей не дано было исцелить глубокие раны Мэттью. Этим мужчина должен был заняться сам. Конечно, она готова помочь и поддержать возлюбленного, но всю работу – воистину кропотливую работу – ему предстояло совершить самостоятельно.

— Ты способен подарить мне счастье, поддержку и, главное, любовь, Мэттью, – тихо проговорила Шарлотта. – Но тебе придется поверить в свои силы и научиться принимать всю ту ласку и радость, которой я желаю осыпать тебя. И как бы ты ни заблуждался насчет того, что именно придаст смысл моей жизни, но в одном ты прав: до тех пор, пока ты сам не убедишься в том, что из нас выйдут отличные партнеры, между нами нет будущего.

На глазах Мэттью навернулись слезы.

— Мне хотелось бы обрести такую веру, но не уверен, что смогу. Я не стремлюсь разрушать твое счастье, добиваясь своего собственного.

— Эти две вещи не исключают друг друга и вполне могут быть неразрывно связаны, – заметила Шарлотта таким тяжелым голосом, что он едва ли не срывался на рыдания. – Но тебе придется увидеть это самому.

Шарлотта неспешно поднялась, и Мэттью чопорно присоединился к ней. С минуту они молча стояли, вдыхая древний запах тиса. Шарлотта ощущала, что Мэттью не желает расставаться с ней не меньше, чем она сама, но оба осознавали, что им больше не подобрать правильных слов. Мэттью считал себя недостойным Шарлотты и, вероятно, любой другой спутницы жизни, а ей было не под силу доказать ему обратное.

— Я… Я полагаю, мы увидимся на маскараде у Блэкглена? – наконец молвил Мэттью.

— Да, – согласилась Шарлотта. – Я приеду туда. Мы вместе покончим с Хоули. Я тебе обещаю.

Пусть девушка и не в состоянии вырвать Мэттью из лап его омерзительной семейки, но, черт возьми, следующим вечером она обязательно обретет свободу.

— Вижу, прибыл морской дракон.

Переодевшись на манер сэра Фрэнсиса Дрейка, или Эль Драке, как окрестили хитрого капера испанцы, Мэттью повернулся и увидел облаченного в темные одеяния Мерлина с маской, усыпанной драгоценными камнями. Мистер Поуис не предпринимал никаких попыток сдержать родной акцент, вероятно, потому что редко прибегал к нему на сцене. К тому же его природные интонации идеально вписывались в образ старого волшебника, пришедшего из валлийских мифов.