Книга Цветение кувшинок, страница 33 – Мари-Кристин Шартье

Разговоры не смолкают, как это бывает всегда, когда эти три девушки собираются вместе. Клара и Кам заговаривают о литературе, а мы с Софи притворяемся, будто имеем свое мнение на тему, которую они обсуждают очень серьезно: о нарративной структуре романа, который ни Софи, ни я, разумеется, не читали. Софи так солидно кивает, что я прыскаю в бокал вина. Вообще-то жаль, что я не читал этот роман. Хотелось бы мне быть в курсе новинок, уметь поговорить обо всем и ни о чем, но такое впечатление, что я отстал от всех на целый год.

Посреди бурного спора о произведениях автофикшна вмешивается Софи:

— Ладно, ладно, хватит умных разговоров об искусстве! Еще немного, и я сама возьмусь писать какой-нибудь сборник.

— Да? И о чем бы ты писала? – подзадоривает ее Кам.

— Как все, о чем же еще: моя скука, мои страдания…

Ничуть не обидевшись на комментарий Софи, Кам и Клара смеются. У Кам покраснели щеки, это с ней бывает часто, когда она выпьет вина и много болтает.

— Ну что, ты нас заткнула, о чем теперь ты хочешь поговорить? – спрашивает Клара Софи.

— Гм, не знаю. Можно поговорить о Максе?

Я удивленно смотрю на нее.

— О ком… обо мне?

Мы с Софи очень подружились после ее возвращения в Квебек. До этого я всегда затруднялся понять сестру любимой. Находил ее симпатичной, когда изредка видел, но мне казалось, что она, пожалуй, эгоцентрична, потому что так мало дает о себе знать отцу и сестре. Было и еще кое-что, за эту эмоцию мне до сих пор стыдно, хотя она меня больше не мучает: ревность. Когда Софи вернулась, я был ей благодарен за то, что она проводит время с Кам. Я видел, как это на пользу моей девушке, как ей нужна сестра, чтобы справиться с потерей отца. Вот только мне казалось, что меня отстранили от скорби по Дени. А ведь четыре года я всегда был рядом, на Рождество, на рыбалках, при его видеозвонках. Мы с Дени стали очень близки. Я был ему как сын, он мне как отец, но, судя по всему, тот факт, что мы не одной крови, не давал мне права горевать так же, как они. Я, со своей стороны, пытался справиться с горем, более или менее успешно. Потом, со временем, я преодолел обиду и лучше узнал Софи.

— Да-да, о тебе, – повторяет она. – Раз уж ты почтил нас своим присутствием, надо ловить момент.

Тон ее игрив, но глаза бросают мне вызов. От ее реплики вокруг стола возникает холодок. Я чувствую, как ерзает рядом со мной Кам, ей явно не по себе. Одно я знаю наверняка, проскользнувшая нотка во фразе Софи не была безобидной: она хотела что-то до меня донести. Мне не очень нравится, что Софи вмешивается в наши дела, но я догадываюсь: она только хочет защитить Кам. На ее месте я поступил бы так же. Чтобы успокоить страсти, я весело отвечаю:

— Все хорошо. Работаю как лошадь, презентация нового альбома Сэма в следующий четверг. После должно стать полегче.

— Вот как, это твоя последняя презентация в году? – не остается в долгу Софи.

Я морщусь и бросаю взгляд на Камиллу, которая тычет вилкой для фондю в кусочки мяса и брокколи так сосредоточенно, как хирург, готовящий инструменты для операции на открытом сердце. Софи насаживает на вилку большой кусок тофу, не сводя с меня глаз.

— Нет, но такой большой у меня не будет еще довольно долго.

— А, ладно.

Выдержав паузу, она добавляет: