Книга Цветение кувшинок, страница 15 – Мари-Кристин Шартье

Мне подумалось, что давно я не терял из-за нее головы, хоть и теряю немного всякий раз, как ее вижу. Не потому что я больше не хочу Кам, просто мне труднее настроиться: кажется, что мой мозг постоянно занят другими вещами, и мне чертовски трудно сосредоточиться на настоящем моменте. Я всегда был парнем спонтанным и не предвидел, что можно любить и желать кого-то, как я люблю и желаю Кам, и все же не иметь желания перейти к действию. Я тихонько приподнял ее волосы и поцеловал в затылок, пробуя на вкус еще теплую с утра кожу.

— Ты сегодня в настроении, – прошелестела она.

Я замер, прижимаясь губами к ее коже.

— Мне надо быть в настроении, чтобы хотеть тебя? – спросил я.

Она услышала нотку разочарования в моем голосе и обернулась. Руки скользнули по моему торсу поверх футболки. Я ощутил покалывание. Примирительным тоном она поправилась:

— Ты в форме, я хочу сказать.

Ее слова мне все равно не нравились из-за того, на что она намекала. Но Кам так смотрела на меня, а во мне так набухло желание, что я решил засунуть обиду подальше. И главное, мне очень хотелось снова почувствовать себя прежним Максом.

Я кивнул и склонился к Кам, твердо решив удержать желание, пока оно есть. Но как только наши губы соприкоснулись, в спальне зазвонил мой мобильник. Я что-то проворчал в губы Кам. Встретил ее взгляд и прочел в голубых глазах немую мольбу.

Пытаясь игнорировать звонки, я продолжал целовать Кам. Но телефон звонил, не переставая. Я чувствовал себя как в эпизоде телесериала, когда главный герой попадает во временной пузырь и должен проживать снова и снова один и тот же день, пока не научится на своих ошибках. Моя ошибка – всегда отвечать на звонки, даже в выходные.

Камилла потеряла терпение первой. Я понял это по ее вздоху, почти неуловимому, как будто разочарование закупорило ей горло и воздух не проходил. Она пожала плечами, повернулась к кухонной стойке и протянула мне кофе.

— Иди, это, наверно, важно.

Я взял чашку и пошел к телефону. Как будто у меня не было выбора. В глубине души, однако, я сознавал, что выбор, конечно, был. И что я делаю неправильный.

Я взяла на этот раз чай, потому что с количеством кофеина, поглощенным мной с утра, рисковала слететь с катушек еще до вечера. Я с трудом продвигаюсь в написании статьи для одного веб-сайта по следующему вопросу: надо ли страдать, чтобы писать? Честно говоря, у меня нет определенного мнения на этот счет. И, главное, нет мотивации. Я вновь погрузилась в воспоминания о смерти отца, и опять накатила вся моя грусть. Полагаю, страдание не всегда помогает творчеству…

Я знаю, что должна вернуться домой и поговорить с Максом. Что это освободит изрядную часть моего ума, и я, возможно, смогу наконец сосредоточиться на работе. Беда в том, что я не знаю, что, собственно, ему сказать. Даже если я наеду на него за слишком частое отсутствие, что он может изменить? Я ведь знаю, отсутствие – побочный ущерб от его успеха. К тому же Макс всегда призывал меня добиваться того, чего я хочу. Мне будет неловко упрекать его за то, что он тоже хочет состояться. Если бы Макс проводил вечера, играя в покер с друзьями или шлясь по барам, тогда мои обвинения были бы более чем законны. Я объяснила бы ему, в каком я состоянии, до какой степени в этой ситуации чувствую пустоту и собственную никчемность. К сожалению, какие бы разумные доводы я ни приводила своему недовольству, я все так же не удовлетворена.