Книга На крючке, страница 70 – Эмили Макинтайр

Звук падающей на пол тарелки – единственный в этом помещении, не считая стука моего сердца и нашего дыхания.

Керли вытирает щеку, его ухмылка тотчас исчезает, а теплые глаза леденеют.

— Ладно, мать твою, – он наклоняется ко мне. – Можешь голодать.

Забрав с пола тарелку, он удаляется. Дверь с щелчком открывается и закрывается, и я снова остаюсь одна в темноте.

Желудок сводит судорогой, что-то тяжелое и острое разрастается в районе груди, разрывая мое внутреннее спокойствие, пока я не теряю способность дышать, а сердце не начинает биться так быстро, что кажется, у меня случится сердечный приступ.

Время течет совершенно иначе, когда ты сидишь на цепи в пустой комнате. В голове по-прежнему гуляет туман, а тело сотрясает дрожь, настолько глубокая, что я чувствую ее в костях. Сколько бы я ни пыталась оставаться в сознании, чтобы придумать хоть какой-нибудь план, я то просыпаюсь, то снова проваливаюсь в беспокойный сон.

После очередной потери сознания я открываю глаза. Должно быть, меня накачали наркотиками.

Не знаю, сколько прошло часов, а может, и дней, но мое зрение уже давно привыкло к темноте, и я отчетливо различаю длинный стол, придвинутый к дальней стене, и небольшую горку расфасованного по пакетикам порошка.

Я прищуриваю глаза, пытаясь рассмотреть детали и определить, могу ли я как-то добраться до них и использовать в собственных интересах.

Впрочем, я прекрасно понимаю, что это бесполезно. Я ничего не смогу сделать. У меня нет под рукой оружия, да я и не знаю, как им пользоваться. И даже если бы оружие здесь было, шансов добраться до него нет, ведь я прикована к стенке.

Все, что у меня остается, – это вера.

И надежда.

— Пикси-пыль.

Сердце замирает при звуке бархатного акцента, живот поднимается и опускается, как на американских горках. Я поворачиваю голову вправо и впервые с момента пробуждения замечаю, что всего в нескольких метрах от меня стоит кресло, в котором, широко расставив ноги, сидит Джеймс. Он наблюдает за мной, уютно устроив на коленях руки. Руки, в которых он держит нож.

— То, на что ты смотришь, это пикси-пыль, – Джеймс кивает в сторону стола, куда я только что смотрела.

Меня передергивает, когда он поднимается и направляется ко мне: его привлекательность вызывает у меня нервное возбуждение. Вслед за реакцией моего тела на этого мужчину накатывает тошнота. От того, что я отдала ему все, а он оказался злодеем, замаскированным под добряка.

Его шаги гулко отражаются от стен, грудь разрывается от вибрации, кровь пульсирует в жилах. Он останавливается передо мной, упираясь своими идеально начищенными черными туфлями в кончики моих босых ног.

Стиснув зубы, я ощущаю резкую боль в челюсти.

— Тебе нужно поесть.

— Отвали, – выплевываю я.

— Что я тебе говорил про твой грязный рот? – он цыкает.

— Ты много чего говорил, Крюк, – я наклоняю голову. – Но, похоже, все это ни хрена не значит.

Из моих уст бранные слова звучат странно, но сейчас ничего другого говорить и не хочется. Я знаю, что они его раздражают, и раз уж я не могу вырваться и выцарапать ему глаза ногтями, придется довольствоваться тем, что есть.

Его губы кривятся в тонкой улыбке, вызывая дрожь у меня в позвоночнике.

— Не я тут лжец, детка, – он указывает на меня своим ножом. – Не навешивай на меня свои грехи.