Книга На крючке, страница 69 – Эмили Макинтайр

Темнота.

Венди

Я просыпаюсь от пульсирующей боли в голове. Ресницы трепещут, острая резь пронзает глаза. Я пытаюсь прижать ладонь к больному месту, но у меня ничего не выходит: движения мои скованы, и я слышу какой-то лязг.

Снова рывок – тело подается вперед, а потом падает обратно на что-то твердое. Мозг заторможен, как будто я выбралась из бури, но очутилась в непроглядном тумане.

Придя в себя, я понимаю, что я не нахожусь в лежачем положении. И руки мои затекли.

Мне дурно от одной только мысли, что придется открыть глаза, но я все-таки решаюсь и поочередно раздвигаю веки, морщась в ожидании источника света. И только когда зрение приходит в норму, я вдруг понимаю, что вокруг царит тьма.

Кромешная тьма.

Постепенно ко мне возвращается рассудок, а сердце набирает скорость, ударяясь о ребра.

Я щурю глаза, пытаюсь сориентироваться, но мне трудно собраться. Трудно думать.

Сглотнув, я морщусь от боли в горле и отдираю сухой язык от неба. Я вновь пытаюсь пошевелить руками, но они не слушаются, а в ушах стоит тот же звон, что и раньше, который отражается от стен и возвращается обратно. Опустив взгляд, я с трудом различаю толстые металлические кандалы, сжимающие мои запястья. Сердце замирает, по венам растекается паника. Я раздвигаю пальцы, ощущая под собой что-то холодное и твердое.

Так, Венди. Все в порядке.

Сердце колотится в ритме стаккато, я торопливо моргаю, пытаясь приспособиться к темноте. Да только без толку. Ледяные нити страха вьются по позвоночнику, опутывая тело, как лианы, и с каждым новым вдохом сжимаются все сильнее. Я снова дергаю цепи, на этот раз сильнее, отчего острая боль пронизывает руку и жжением отзывается в запястьях. Закрыв глаза, я упираюсь головой в холодную стену, пытаясь выровнять дыхание.

Паника не поможет.

Что произошло?

Был день рождения.

Потом Джеймс.

Крюк.

Воспоминания нахлынули на меня, преодолевая барьер сонливости и раскалывая грудь на две части.

С противоположной стороны комнаты раздается щелчок, я поворачиваю голову в сторону шума и зажмуриваю глаза, когда дверь открывается и из коридора льется свет.

— Отлично. Ты проснулась.

С дрожью в теле я наблюдаю за тем, как в комнату входит Керли. Он закрывает дверь, но оставляет небольшую щель, чтобы через нее мог пробиться свет.

— Что… – я вздрагиваю от боли в горле.

Он приближается, его ботинки звонко цокают по полу. Мне хочется свернуться калачиком, спрятаться от этого человека как можно дальше, несмотря на то, что идти мне некуда.

Керли останавливается передо мной, и правый уголок его губ чуть приподнимается:

— Приветик, солнышко.

В течение долгих секунд я с отвращением разглядываю этого человека. Он всегда был таким обходительным. Я думала, что мы станем друзьями, а он смотрит на меня, прикованную к стене, и ухмыляется.

— Иди, – голос срывается, но я сглатываю и продолжаю, – к черту!

— Как грубо. Это же не я тебя сюда привел, – он садится передо мной, держа в руках пластиковую тарелку.

Гнев бурлит в самых недрах моей души.

— Я принес поесть, – он берет с тарелки нечто похожее на хлеб. – Открой рот.

Поджав губы, я отворачиваюсь.

— Не стоит усложнять ситуацию, – Керли вздыхает.

Внутри меня что-то щелкает, я сужаю глаза и поворачиваюсь к нему лицом. Запах хлеба перед моим носом вызывает во рту небольшое скопление слюны. Я собираю ее на кончик языка и плюю ему прямо в лицо.