Книга На крючке, страница 63 – Эмили Макинтайр

Директор Диксон – невысокий, коренастый мужчина, который выпячивает грудь и улыбается так широко, что можно разглядеть его зубы мудрости. Он рассказывает об учебном плане и обещает, что Джон будет в надежных руках, тем более что он – ребенок его друга, Питера Майклза, о чем он напоминает нам не менее тридцати раз. Но сколько бы он ни старался, ему не удается владеть ситуацией так, как это делает Джеймс, поэтому на каждый вопрос, заданный Крюком, голос директора Диксона становится все более строгим.

— У вас остались какие-нибудь вопросы? – спрашивает Диксон. – Если нет, то попрошу одного из мальчиков-старост спуститься и проводить Джона в его комнату.

Горло начинает сжиматься: мне так не хочется прощаться. Я протягиваю руку и беру Джеймса за руку, переплетая пальцы.

Он сдавливает мою ладонь, подносит наши руки ко рту и целует тыльную сторону моей ладони. От его прикосновения в животе порхают бабочки.

— Подождите меня в холле, ладно? – обращается ко мне Джеймс. – Мне нужно переговорить с директором.

— О чем? – я качаю головой.

— Детка, – он зачесывает мои волосы за ухо. – Моя забота распространяется не только на тебя, но и на твоего брата. Все мы теперь в одной лодке.

Теплое, тягучее чувство благодарности разливается по моим внутренностям. Потому что он здесь. Потому что он хочет подарить Джону то, в чем он так отчаянно нуждается. Потому что ему не все равно.

— Спасибо, – я поднимаюсь на цыпочки и прижимаюсь к его губам.

Подмигнув, он разворачивает меня и подталкивает по направлению к коридору. Я поворачиваюсь, но он уже закрывает дверь. Все, что я успеваю увидеть, – это округлившиеся глаза директора.

— Как ты думаешь, что он там делает? – спрашивает Джон, когда мы оказываемся в холле.

— Не знаю. Наверное, о делах завел разговор, – я пожимаю плечами.

— Он мне нравится, – Джон хмыкает.

— Мне он тоже нравится, – улыбаясь, я заглядываю брату в глаза.

— Знаешь, Венди, это совершенно нормально.

— Что именно?

— Грустить о том, что я уезжаю.

Горло сжимается, и я смотрю в потолок, пытаясь сдержать слезы. Готова поклясться, что за последние два дня я плакала больше, чем после смерти матери, и мне это надоело. Ненавижу чувствовать себя такой слабой.

— Мне грустно, – я улыбаюсь. – Но ты не так далеко, и мы в любой момент сможем созвониться.

— Я тоже буду скучать, – кивает Джон.

Он обнимает меня, а я закрываю глаза, чувствуя, как ком в горле постепенно увеличивается.

— Я люблю тебя, Венди.

Жжение, которое зарождалось у меня в горле, теперь переходит прямо в глаза, и я обнимаю брата еще крепче.

— Я тоже тебя люблю. Жаль, что папы здесь нет.

— Он нам не нужен, – он отстраняется, его челюсть напрягается.

Через несколько минут Джеймс выходит из кабинета и направляется прямо к Джону, протягивая ему лист бумаги.

— Запиши этот номер в свой телефон. Если тебе что-нибудь понадобится, позвони мне.

От этого жеста у меня щемит сердце.

— Все будет в порядке, – челюсть Джона подергивается, ноздри раздуваются.

— В этом я не сомневаюсь, – Джеймс, сжав плечо Джона, наклоняется к нему, чтобы сказать что-то на ухо.

Я напрягаю слух, надеясь расслышать его слова.

— Просто помни: из любой трудной ситуации существует выход. Все это – временное явление. Не обстоятельства определяют твою ценность, а то, как ты восстанешь из пепла после разрушительного пожара.