Книга Шрам, страница 88 – Эмили Макинтайр

— Вообще-то, сегодня ночью нет звезд, ждущих моего поцелуя.

Я улыбаюсь голосу Сары:

— Может быть, они ждали твоего прихода.

С усмешкой она кладет руки на бедра и обходит скамейку. Теперь передо мной нет той женщины в кружевном наряде: ее место заняла простая девушка в черном платье чуть выше щиколотки.

Она всегда ослепительна, но дыхание у меня перехватывает именно в такие моменты.

Улыбаясь, она подходит ближе.

Цветочный аромат ударяет мне в ноздри, когда Сара наклоняется, забирает самокрутку из моего рта, подносит ее к губам и затягивается, пристально глядя на меня.

У меня напрягаются пальцы от желания притянуть ее к себе.

— Что ж… – Она выпрямляется, оглядываясь по сторонам. – Это что-то новенькое.

Я вздергиваю бровь:

— Что именно?

Сара вздыхает, поджав губы:

— Я уже решила, что ты не способен на настоящий разговор. Ты только и делаешь, что задаешь вопрос за вопросом.

Я вытягиваюсь, заключая ее в клетку из своих ног.

— Разве? – Мои руки тянутся к ее бедрам.

Ее глаза наполняются удивлением, когда я хватаю ее и притягиваю к себе. Теперь ее голени упираются в скамейку, а мои сапоги касаются ее лодыжек.

— Ты забыл свое место, – задыхается она.

— Нет, – я вырываю сигарету у нее изо рта, прикасаясь кончиками пальцев к надутым губам. – Я просто определил твое.

Ее дыхание сбивается.

— Однажды ты попросила меня открыть тебе секрет, – продолжаю я. – Ты все еще хочешь его узнать?

С любопытством наблюдая за мной, она садится рядом и наклоняет голову:

— Тут явно какой-то подвох.

Усмехаясь, я прислоняюсь спиной к скамейке.

Из леса доносится треск – ее глаза устремляются к звуку, и Сара начинает мотать головой из стороны в сторону.

— Мне пора, – произносит она.

Я указываю рукой в сторону двери:

— Иди, раз нужно.

Но она не двигается, только смотрит по сторонам.

— Ma petite menteuse, мы оба знаем, что риск тебя возбуждает, – я придвигаюсь ближе. – Я ведь не ошибаюсь?

Она выдыхает.

— Перестань это делать.

— Что делать?

— Это, – огрызается она. – Ты выводишь меня из себя. Не знаю, зачем я вообще сюда пришла. Я лучше выпью галлон отбеливателя, чем всю оставшуюся ночь буду слушать, как ты на все отвечаешь вопросом.

Уголки моих губ подрагивают.

— Тогда спроси меня о чем-нибудь, маленькая лань.

— Прекрати называть меня ласковыми прозвищами, – ворчит она. – Это неуместно.

Я ухмыляюсь, затягиваясь:

— Вот и прекрасно.

Когда она наклоняется, у меня в животе разгорается пламя. Я опускаю глаза на ее грудь, гадая, как выглядят ее соски. Каковы они на ощупь. Жаждут ли они прикосновения моего языка так же сильно, как я мечтаю попробовать их на вкус.

Ее рука перемещается с коленей, поднимается вверх и дотрагивается до моего лица.

Нервы гудят от ощущения ее пальцев на моей коже.

— Откуда у тебя шрам?

Этот вопрос выводит меня из оцепенения так же быстро, как удар молнии, и я, расправив плечи, теряюсь в воспоминаниях.

— Что это? – голос Майкла ползет по моей шее, как паук.

Я застываю в кресле возле камина; пальцы крепко сжимают уголь. Мне остались последние штрихи, и картина будет готова. На ней изображены мы с отцом на краю утеса; его рука обнимает меня за плечи. Сутулясь, я разворачиваюсь и принимаюсь размазывать границы одного из деревьев, стараясь не замечать присутствия брата.