Книга Шрам, страница 85 – Эмили Макинтайр

Тело Клавдия сотрясается с такой силой, что крест начинает дрожать.

— Один есть, осталось девять! – я понижаю голос: – Знаешь… это так весело. Напоминает мне о детстве… когда ты помогал моему брату избивать меня до полусмерти.

Ярость захлестывает меня с головой. Отбросив кусок кожи, я придвигаюсь к его руке.

— Пожалуйста, Боже! – плачет он.

Усмехаясь, хватаю его второй палец.

— Теперь я твой бог. И я не слышу твоей мольбы.

САРА

Я всматриваюсь в каждый уголок бального зала. Снова и снова мои глаза мечутся из одной стороны в другую, ожидая увидеть коренастую фигуру лорда Клавдия. Но его нигде нет. При этом его отсутствие никак не облегчает моего беспокойства и не тушит угли гнева, пылающие в моей груди.

В душе уже зреет сожаление, что я не прикончила его при первой же возможности; страх шепчет мне о том, что, быть может, он нашел себе другую добычу – ту, что не прячет кинжалы у себя на бедре.

Майкл сидит рядом со мной, наблюдая за танцевальной площадкой. Его мать и мой дядя уже ушли спать. В блестящей керамической плитке отражаются улыбки людей, пьющих и танцующих всю ночь напролет. У меня создается впечатление, будто я смотрю шоу. Сотни людей живут в альтернативной реальности, настолько разнящейся с моей собственной.

Впрочем, так происходит во всем. Разве нет? Мы сочиняем сказки и истории, выстраивая повествование, от которого зависит отношение к нам. А в некоторых случаях – и условия жизни других людей.

— Вам хорошо? – спрашивает Майкл, впервые за весь вечер вступая со мной в диалог.

Я улыбаюсь:

— Прекрасно.

Он встает, протягивая руку:

— Потанцуем?

Мои брови поднимаются, тошнота дразнит пищевод, но я вкладываю пальцы в его ладонь и иду за ним на танцпол, надеясь, что никто не увидит дыру на подоле моего платья.

Бальный зал освобождается, люди отходят подальше, чтобы освободить для нас место.

Меня начинает мутить.

От того, как его рука обвивается вокруг моей талии, притягивая меня ближе.

И оттого, что он берет меня за руку.

И оттого, что он улыбается.

— Вы – настоящий приз, леди Битро.

Желчь подкатывает к горлу.

Ничей я не приз.

Музыканты заканчивают песню и тут же начинают другую. Я хмурюсь от одной только мысли, что мне придется продолжать этот танец. Ноги уже едва держат, а душа изнывает от боли.

— Ваше величество, – голос Ксандера прорывается сквозь туман. – Могу я прервать вас?

Когда Майкл кивает, я в очередной раз убеждаюсь, что вообще не имею права голоса. Никто не спрашивает, хочу ли я продолжать; меня просто передают по кругу, как предмет, выставленный на всеобщее обозрение.

Ксандер подходит ближе, берет меня за руку. Я улыбаюсь, однако брат не одаривает меня ответным приветствием.

Как только начинается следующая песня, он увлекает меня за собой через весь зал. Я спотыкаюсь, пытаясь поспеть за его шагами.

И тут я вздрагиваю, когда его ладонь сжимается вокруг моей, стискивая пальцы до хруста костяшек.

— Что ты себе позволяешь? – шипит Ксандер.

Его тон застает меня врасплох, и я отшатываюсь назад:

— Что, прости? Я ничего не сделала.

— Не строй из себя невинную, сестра, – усмехается он. – Я видел тебя.

Сердце опускается в пятки.

— Я…

— Я не позволю, чтобы наши труды – все, ради чего мы работали, – были выброшены на помойку лишь потому, что ты решила раздвинуть ноги.