Книга Шрам, страница 124 – Эмили Макинтайр

— Ты убил его?

— Тебе поможет, если я скажу, что он заслуживал смерти?

Наверное, я должна быть в ярости, но это не так. Я почти ничего не чувствую. По правде говоря, я никогда не была близка с Ксандером: мы встречались всего раз или два, и то в детстве. Отношения между нами строились на верности семье, и все же, когда я представляю, как Тристан его убивал, почему-то не могу найти в себе силы переживать.

Оказывается, есть вещи посильнее, чем кровные узы.

— Что он сделал? – спрашиваю я.

— Убил моего отца, – он говорит без колебаний, без интонации. Просто констатирует факт.

Слова врезаются в стену, которая по-прежнему стоит между нами и не дает мне уступить. Как бы сильно мне этого ни хотелось.

— А ты убил моего.

Его брови опускаются, глаза вспыхивают.

Я прижимаю руку к его лицу.

— Понимаешь, Тристан, я не могу любить тебя. Потому что любить тебя – значит забыть его.

— Маленькая ла…

— Ласковые слова не изменят правды. – У меня дрожит губа, заштопанное сердце рвется по швам. Я выскальзываю из его хватки и сажусь в кровати, шлепая руками по матрасу. – Что еще ты от меня хочешь? Что еще я могу дать? Ты забрал у меня все, но тебе нужно и мое сердце?

Он набрасывается на меня. Его тело нависает над моим, аура давит, а лицо мрачнеет и напрягается.

— Да, – отвечает Тристан. – Да. Я хочу все. Я хочу каждую твою частицу. Я требую ее.

— Что ж, очень жаль, – выплевываю я, толкая его в грудь.

Я не успеваю опомниться, как он хватает меня за руки и притягивает к себе. Я отталкиваюсь – ноги ударяются о его голень. Он шипит от боли, но я все равно продолжаю вырываться из его хватки. Усмехаясь, он тащит меня к себе и переворачивает так, чтобы я оказалась прижата весом его тела. Ноги его обвиваются вокруг моих; руки впиваются в запястья над моей головой.

От этого опасного положения во мне нарастает жар; в паху начинает пульсировать, хочу я того или нет.

— Ты моя, Сара, – Тристан подкрепляет свои слова резким толчком бедер. – И если мне придется каждое утро погружать в тебя свой член и каждую ночь шлепать тебя по заднице до синяков, то я так и сделаю, лишь бы ты чувствовала меня при каждом шаге.

Я насмехаюсь:

— Ты мной не владеешь.

Он ухмыляется:

— Ну и кто теперь лжет, ma petite menteuse? – Он снова прижимается ко мне, и мои предательские ноги раздвигаются, предоставляя ему больше места.

Наклонившись ко мне, он засасывает мою нижнюю губу, целует меня с зубами, языком и слюной. Небрежно. Грязно. Он делает все то, чего я жажду, но не могу иметь.

— Я убил многих мужчин, – шепчет он, придвигаясь ко мне. – И я помню лицо каждого. Их образы живут во мне – как они молили меня об отпущении грехов.

— Ты ненормальный, – усмехаюсь я.

— Сара, я не убивал твоего отца.

Я перестаю сопротивляться хватке. Тело расслабляется, пока сквозь меня струится смятение.

— Это не так. – Я хмурю брови. – Дядя сказал мне, что это ты. Он…

— Хочет забрать корону, – вклинивается Тристан.

Я бы с удовольствием все отрицала, и следующие несколько мгновений именно так и поступаю. Я перебираю каждую крупицу своей памяти, пытаясь выудить хоть что-то, доказывающее его невиновность. Он так настойчиво убеждал меня в необходимости убить короля мятежников… Но если даже это оказалось неправдой, то возникает вопрос: а знала ли я Рафа вообще?