Книга Шрам, страница 123 – Эмили Макинтайр

Однако лгать себе я не стану. Я не могу убить его, хотя знаю, что должна.

Кто я после этого – эгоистка или слабая женщина? Не знаю.

Может, и та, и другая.

— То, что случилось с Тимоти… – начинает он. Легкие судорожно сжимаются. – Я не посылал мятежников. Я запретил им прикасаться к тебе.

Его слова просачиваются сквозь меня, пускают корни, пытаясь найти место в груди, где можно обосноваться. Я ему верю – пусть я и буду самой глупой женщиной в мире. Но если его чувства хотя бы частично схожи с моими, то я ни на секунду не сомневаюсь, что он никогда не хотел причинить мне вреда.

Я приставила лезвие к его яремной вене, но так и не смогла его убить.

— Мой отец был моим лучшим другом, – мурлычу я, перекатываясь на спину, пока не оказываюсь в клетке его рук. – Он с ранних лет учил меня одной истине: если я девочка, то это не значит, что я должна быть кроткой и смирной.

Тристан ухмыляется:

— Он правильно тебя научил.

Я морщусь, сглатывая тошноту, которую в глубине моего нутра провоцирует разговор об отце:

— Да, правильно. Он был герцогом. Ты знал об этом?

— Знал, – кивает Тристан, кончиками пальцев гладя мне лоб и линию роста волос.

— Он очень любил наш народ. Когда средства перестали поступать, предприятия закрылись, а люди потеряли свои дома… ему стало горько. – Я судорожно сглатываю. – Он передавал мне деньги, которые получалось наскрести, и теплую шерстяную одежду и посылал меня в густую ночь, чтобы я отнесла их нуждающимся.

— Похоже, это был великий человек.

— Да. – Комок разбухает у меня в горле. – Когда он умер, меня накрыло горе. Но больше я тонула в гневе.

— Мне хорошо знакомо это чувство, – отвечает он.

— Все, чего он хотел, – попросить о помощи. – Я стискиваю зубы. – Он отправился сюда, в Саксум, и преклонил перед твоим братом колено, умоляя его просто увидеть нас, потому что все те годы о нас забывали.

Я тянусь к лицу Тристана, глажу приподнятые края его шрама, ощущая под подушечками пальцев бугорки и огрубевшую плоть. Он вздрагивает, но не отстраняется. Вместо этого он наклоняется ко мне. Я перевожу взгляд на татуировку на его груди – на гиену поверх костей и фразу под ней. И почему я сразу не догадалась? Я настолько очаровалась словами, что не воспринимала остальное.

— Я приехала сюда, чтобы отомстить тем, кто забрал его у меня.

Я ожидаю увидеть удивление в его глазах, но его нет. Только тепло и понимание. Из-за этого мне невероятно трудно держаться за гнев и он понемногу уходит, падая на пол и разбиваясь вдребезги.

— Меня привез Александр, мой двоюродный брат, чтобы я вышла замуж за твоего брата… но ты, конечно, уже знаешь об этом.

Его глаза мрачнеют, хватка на талии становится крепче.

— Он не может заполучить тебя.

— Этому никогда не быть. – Набравшись храбрости, я продолжаю: – Я видела тебя прошлой ночью в Тенистых землях, когда проследила за Шейной и Полом.

Он кивает, снова без удивления:

— Да, я знаю.

Слезы наворачиваются на глаза, хотя я думала, что они уже давно высохли.

— Я видела тебя, Тристан.

— Знаю, – повторяет он, не сводя с меня глаз.

— Ты запер моего брата в клетке.

Его рот приоткрывается, он делает глубокий вдох. Его пальцы останавливаются на том месте, где они касаются моей кожи.

— Его там уже нет, маленькая лань.

Сердце в груди замирает, хотя я не скажу, что ошарашена.