Книга Шрам, страница 117 – Эмили Макинтайр

Меня окутывает раздражение.

— Не говори о ней в моем присутствии, – выплевываю я.

Ксандер смеется:

— Я привез ее сюда, чтобы убить тебя, глупец.

Его слова навевают мне мрачные мысли, хотя я не сомневаюсь, что он говорит правду. Я всегда знал, что под ее невинной внешностью скрывается нечто коварное, гнусное. Это объясняет кинжалы на ее бедре, огонь в дыхании и глаза, которые смотрят сквозь взломанные двери и беззвездные ночи.

Но до прошлой ночи она точно не знала, что я и есть король-мятежник.

Интересно, теперь ей сильнее хочется убить меня? Или ее желание ослабло?

Член твердеет при мысли о ее возмущении.

— Я не удивлен, – смеюсь я. – Будь честен, Ксандер. Кто подговорил ее на это? – Засунув руку в карман, я достаю спички, выбираю одну и поднимаю над его головой. – Отвечай, иначе я подпалю каждый сантиметр твоей кожи. Мы сможем играть в эту игру снова и снова, пока пламя не сожрет твои мышцы и нервы. – Я смотрю на спичечный коробок. – Я слышал, что смерть от огня – это самая жуткая кончина.

Когда Ксандер поджимает губы, я улыбаюсь и подношу спичку к огню:

— Ты такой зануда.

— Мой отец! – кричит он хриплым болезненным голосом. – Она должна была избавить мир от тебя и твоего жалкого подобия брата, чтобы род Битро наконец занял свое законное место.

Я смеюсь, запрокинув голову:

— Ты никогда бы не стал следующим в очереди на трон.

— Мы заручились поддержкой Тайного совета, – хрипит он, поглядывая на спичку в моей руке.

Вот эта информация уже интересна.

— Значит, государственный переворот? – я прищелкиваю языком, хмуря брови. – Я впечатлен. – Вздохнув, подношу спичку к коробку и чиркаю о его край. Этот звук – музыка для моих ушей. – Еще одно признание, Ксандер. – Я наклоняюсь, чувствуя, как жар пламени посылает по венам волнение. – Это ты влил яд в горло моего отца?

Ксандер сглатывает. Осознание его дальнейшей судьбы оседает в его глазах:

— Нет. Это сделал ваш брат.

Я не удивлен, но предательство все равно жалит мне душу.

— Мы с вашей матерью просто подтолкнули его в нужном направлении.

Кивнув, я поднимаю над ним руку.

— Да помилует Господь твою душу, Александр. Ибо я этого никогда не сделаю.

Керосин быстро загорается, когда я бросаю спичку. Кожа его вспыхивает и начинает полыхать.

Я отхожу, закрываю глаза и наслаждаюсь мучительными криками, пока внутри меня, точно самый сильный ураган, бушует ярость.

САРА

Мои лезвия остры.

Я не меняла одежду со вчерашнего вечера, когда мой мир перевернулся с ног на голову.

Вместо этого я сидела перед камином, перебирая в уме все, что знаю наверняка. И единственный вывод, к которому я пришла, – это то, что я устала от игры в ожидание. Мне надоело ждать указаний от людей, в которых я даже не уверена. Надоело изображать из себя девушку, мечтающую стать королевой. Я просто хочу, чтобы они умерли.

Это желание – единственное желание – пульсирует в моих жилах, изливаясь из того места, где должно находиться сердце. Да оно и бьется лишь потому, что я чувствую извращенную потребность в мести.

Можно ли умереть из-за разбитого сердца?

Меня не волнует ни политика, ни сохранение целостности короны – все это, как говорил дядя, необходимо для того, чтобы страна не развалилась по швам, когда падет династия Фааса. Но я всю ночь прокручивала в голове его слова, а найти ответы так и не смогла.