Книга Шрам, страница 100 – Эмили Макинтайр

Я закрываю глаза, чтобы успокоить бушующий шторм, зарождающийся в моем сердце.

— Большинство из них? Они – это кто?

Он взмахивает рукой в сторону ребенка:

— Гиены, конечно. Мятежники. Как хотите, так и называйте.

— Скорее всего, это ловушка, миледи, – добавляет Марисоль, щуря глаза на мальчика.

— Я бы хотела поговорить с ним.

Никто не двигается, и чем дольше они стоят, тем тяжелее становится разочарование. Оно опускается мне на грудь, точно груда кирпичей.

Как они могут быть такими черствыми?

— Ладно. – Натужно улыбаясь, я смотрю на Шейну.

На ее губах появляется улыбка, взгляд искрится озорством. Я вспоминаю, как мы были девчонками и всеми силами старались нарушить правила; как убегали из дома после отхода ко сну.

Шейна подходит и встает между мной и Тимоти, дав мне возможность убежать по дороге.

Я разворачиваюсь и мчусь по улице, натирая ноги туфлями.

— Миледи!

— Сара!

Оглядываясь, я смеюсь над тем, как Шейна пытается преградить им путь. Правда, ей это удается ненадолго, максимум на несколько секунд, но меня это только подстегивает. Не обращая внимания на жжение в ногах и боль в легких, я продолжаю бежать.

И наконец подбегаю к нему. Все это время он не двигался с места.

Опустившись на колени на грязную дорогу, я признаюсь себе, что, возможно, это был не самый разумный поступок. Похоже, ему что-то нужно, но он просто стоит и смотрит на меня, как будто ничего особенного не произошло.

— Привет, – здороваюсь я, глядя на мальчика.

Теперь я понимаю, что стражник не ошибался. У него заячья губа. Он очень худой, а глаза темные, большие и круглые.

От несправедливости мне хочется кричать. Как грустно, что он стоит здесь, на дороге, вдоль которой расположены процветающие предприятия и используются передовые технологии. И все его игнорируют или отворачиваются, полагая, что раз он не такой, как все, то чем-то хуже.

Гнев бурлит в груди, как в котле, возрождая огонь, который полыхал еще в Сильве, когда мы с отцом тайком раздавали людям пайки и любые деньги, которые могли найти. Я и после его смерти крала деньги из сейфа дяди и передавала их в руки Дарии.

— Как тебя зовут? – пытаюсь выяснить я.

Наконец, взгляд мальчика переходит за меня.

— Королевский стражник, – шепчет он.

Улыбка на его лице растягивается от уха до уха, волосы на голове поднимаются дыбом. От этого зрелища меня пробирает дрожь.

А потом он убегает.

— Подожди! – кричу я, поднявшись на ноги.

— Сара!

Голос Тимоти громкий, и его звучание настолько отличается от привычного, что я замираю на месте, прижимая ладонь к груди, и поворачиваюсь, встречаясь с ним взглядом:

— Я в порядке, Тимоти. Все…

Внезапно раздается взрыв, от которого в ушах начинает звенеть, заглушая все звуки улицы. Я сгибаюсь, прикрывая уши руками.

А когда поднимаю голову, то вижу, что глаза Тимоти широко распахнуты, рот приоткрыт, и он смотрит на меня, прижимая руку к груди.

Все три мои фрейлины стоят за его спиной как завороженные, а жители выбегают на улицу.

И тогда Тимоти падает на колени.

— Нет! – кричу я, бросаясь к нему.

Моя грудь судорожно вздымается, ноги подкашиваются, слезы вырываются из глаз и текут по лицу.

— Нет, – умоляю я, падая перед ним на землю.

Его глаза смотрят на меня с отчаянием, наблюдают, как мое сердце разрывается на части, как его осколки пронзают грудь и высыпаются на землю.