Книга Шрам, страница 102 – Эмили Макинтайр

По моей щеке стекает слеза, горячая и соленая, падает на мои губы и просачивается в рот. Между мной и Тристаном остается лишь одна преграда – простая белоснежная ночная рубашка. Его пальцы гладят меня по животу, успокаивают, как будто я заслуживаю утешения.

Его дыхание ласкает мне шею, теплые поцелуи осыпают кожу. Они нежные и настолько отличаются от тех, которые он дарил мне раньше. Но я все равно их принимаю.

Среди множества людей, которые не замечают меня, он, похоже, единственный, кто меня видит.

Еще одна слеза скатывается с моего подбородка.

Его руки прижимаются к моим бедрам и разворачивают меня на спину. Теперь я вижу его зеленые глаза и пристальный взгляд.

— Ты не пострадала? – спрашивает он, вытирая влагу с моих щек.

Я качаю головой, с трудом выдыхая. Сердце пытается разорвать ледяную хватку, в которую его заключило чувство вины.

Услышав ответ, Тристан расслабляется. Он гладит мое лицо, гладит область под глазами и над губами. Гладит переносицу. Снова и снова он повторяет это движение, и постепенно тяжесть моего горя становится меньше, как будто он снимает его с меня и оставляет себе.

— Скажи, что тебе нужно, – просит он.

У меня дрожит подбородок – я отворачиваюсь, не желая показывать ему свою слабость.

Но Тристан снова прикасается пальцами к моей челюсти и поворачивает мою голову назад:

— Скажи, что тебе нужно, Сара. И я дам тебе это.

Я обдумываю ответ. Тысяча разных эмоций смешивается в моем нутре, но побеждает та, что ближе всего к поверхности.

Ярость.

Она давит на меня, пытаясь прорваться наружу и распространиться по всему городу, уничтожая все на своем пути.

— Я хочу, чтобы ты нашел виновных, – мой голос надламывается. – И хочу, чтобы они исчезли с лица земли.

Эти слова горькие на вкус, но я не беру их назад.

Глаза Тристана вспыхивают. Он наклоняется ко мне, прижимаясь лбом к моему. Наши губы так близко, что мы дышим одним воздухом.

— Считай, что их уже нет.

Он говорит с такой убежденностью, с такой уверенностью, что я ни на секунду не сомневаюсь. Он как будто ныряет в мою душу и видит каждую ее частичку. Мне кажется, что я могу попросить у него весь мир и он разорвет его на куски, лишь бы принести к моим ногам.

От такой заботы у меня в груди что-то ломается, как будто на нее обрушивается целая гора валунов. Любая причина, из-за которой я отказывала себе и пыталась держать его на расстоянии, разбивается вдребезги с каждым касанием его пальцев.

Может быть, я эгоистка. Может, я этого не заслуживаю.

Но в мире, переполненном болью, он – моя единственная передышка.

Мои руки тянутся к нему, норовя запутаться в волосах.

— Поцелуй меня, – вздыхаю я.

И он целует. Без вопросов. Без колебаний. Просто опускается и сливается своими губами с моими. Теперь его нежное прикосновение превращается в крепкую хватку, которая поддерживает меня и сохраняет целостность.

Как только мой рот открывается шире, его язык проникает внутрь, порождая волну возбуждения. Оно тяжелее привычного, с оттенком печали, но, несмотря на это – а может, и благодаря, – чувства становятся глубже.

Он стонет, пока я посасываю его нижнюю губу, перемещается в пространство между моими ногами и упирается крепким членом прямо мне в киску. У меня выгибается спина, пальцы перебирают его волосы, и я прижимаюсь к нему все сильнее, отчаянно нуждаясь в близости. Мне так хочется ощутить его глубже.