Книга Несмеяна для босса, страница 84 – Алёна Амурская

— Поняла, - быстро облизываю пересохшие губы. - Значит, в конце той переписки вы говорили не о ней…

Лицо Короленко словно выточено из камня, но в этих чертах проступает напряжение, слишком живое, чтобы быть полностью скрытым. Он наклоняется ко мне почти вплотную и тихо, но очень, очень весомо поясняет:

— Мы говорили о тебе, Яна.

[*] Эти тайны раскроются в истории о Белоснежке

Эти слова звучат для меня, как тихий, светлый звон в пространстве между мирами.

Я понимаю их смысл, но пока не могу осознать полностью. Он слишком прекрасен для меня. Сердце замирает, дыхание перехватывает, и даже шум улицы за окнами словно растворяется в небытие под напряженно-тихий голос Артура Короленко, окрыляющий меня каждым своим словом:

— Ты мне нравишься. Если я в кого и влюблён, то только в тебя, Яна. Ни в кого больше.

Он не отводит взгляда. Всё, что было неясным, выстраивается в линию, становится отчётливым.

Я не сразу нахожу нужные слова в ответ. Моё сердце срывается с ритма, дыхание поверхностное и учащённое. Грудь будто сдавливает изнутри, в горле ком. Я смотрю на него, не мигая, и чувствую, как по коже пробегают мурашки от звука его слов. Дрожу от того, как долго не могла поверить в то, что могу быть кому-то настолько важна.

Он смотрит на меня так, словно видит насквозь самые глубокие и темные уголки моей души, которые я сама обходила стороной. И эти слова, такие простые, почти сухие, как всё, что он когда-либо произносил, будто затихают между нами, прорастая в воздухе особой вибрацией:

« Если я в кого и влюблён, то только в тебя, Яна. Ни в кого больше… »

Мир вокруг не исчезает, а деликатно смещается куда-то за пределы, где всё неважно. Только мы. Его голос. Его взгляд… и я. Неожиданно маленькая, хрупкая, уязвимая перед человеком, которого считала неприступной крепостью.

Я боюсь вдохнуть слишком громко, боюсь разрушить этот хрупкий момент. Горло пересохло, сердце стучит где-то в ушах, в висках, в ладонях. Он молчит. И я молчу. Но надо что-то сказать в ответ…

Отчаянно прижимаю руки к груди и лихорадочно облизываю губы. Потом собираюсь с духом и выдавливаю:

— И ты… ты мне тоже очень… очень нравишься, Артур. Больше, чем просто нравишься. Я… - горло перехватывает острым волнением, потому что никогда в жизни и никому я не говорила этой, казалось бы, такой простой и такой важной фразы “Люблю тебя”. - Я просто не знала, как…

Меня охватывает отчаянное смущение, и в итоге я теряюсь окончательно. В собственных словах, в собственных чувствах. Щёки горят. Опускаю глаза, не в силах выдержать его сосредоточенного взгляда. Но он делает шаг вперед и резко, по-мужски уверенно подхватывает меня за талию...

А затем сажает, словно куклу, на высокий барный стул, невесть как очутившийся рядом.

Я даже глазом моргнуть не успеваю, как оказываюсь в плену его крепких рук. Он почти не дает мне опомниться. Его рука, горячая и сильная, ложится мне на поясницу, притягивая ближе… еще ближе… пока между нами не остаётся ни воздуха, ни сомнений.

И целует.

Целует жадно и страстно, как будто этот поцелуй - самое важное, что он может получить от меня в этой жизни. И он не намерен тратить свой шанс впустую. Его губы жадно охватывают мои, язык сразу ищет доступ, настойчиво, почти грубо… и я поддаюсь. Открываюсь и отвечаю, поначалу неуверенно, но с каждой секундой всё больше вхожу во вкус этого стремительного поцелуя.