Книга Ранчо страстных признаний, страница 62 – Лайла Сэйдж

— Поняла, – тихо ответила она.

Я коснулся губами ее лба и ушел.

Толком не понимал, что вообще происходит. Но очень хотел, чтобы это не заканчивалось.

Я сел в пикап и поехал к рабочим конюшням ранчо. Каждые пару месяцев приезжал ветеринар для осмотра лошадей, а сейчас, после зимы, нам нужно было еще и проверить подковы.

Сначала я увидел Эмми. Они с Уэстом перегоняли наших семейных лошадей через все ранчо на большое пастбище рядом с рабочими конюшнями.

Уэст ехал верхом на своей пего-серой кобыле Игги, а Эмми – на Хьюи.

Хьюи был новичком на «Ребел блю» – наполовину тяжеловоз, огромный, как чертов гигант. Эмми он нравился, потому что был отличной рабочей лошадью. Ее основная лошадь Мэйпл привыкла к скачкам и не любила обычную работу на ранчо, ей не хватало терпения. Мы с Мэйпл не ладили. Она кусалась.

Семейный табун шел с восточной стороны ранчо, а с запада подъезжал отец на Кобальте.

Кобальт был словно создан для моего отца. Черный американский пейнтхорс – самая красивая лошадь на всем ранчо.

В черной ковбойской шляпе, кожаных крагах и подбитой мехом джинсовой куртке отец выглядел настоящим хозяином ранчо – таким, каким мы все его помнили. И каждый раз, глядя на него, я чувствовал, как в горле встает ком.

Я так часто зацикливался на будущем ранчо «Ребел блю», что забывал о его славном прошлом и настоящем. И о том, что всем этим мы были обязаны Амосу Райдеру.

Я вылез из пикапа, как раз когда лошади подошли к загону.

— Ну надо же, – протянул Уэст. – Гляньте, кто наконец соизволил прийти на работу.

— Эмми сказала, что с перегоном вы справитесь сами, – ответил я.

— Так и есть, – подтвердила Эмми, бросив на Уэста многозначительный взгляд. Я знал, она изо всех сил старалась дать мне возможность отдохнуть. – Дасти командует людьми на ранчо. Все идет по плану.

К нам подъехал отец.

— Где ты был? – спросил я.

— Мое ранчо – мои правила, сынок, – усмехнулся он, подмигнув.

Я похлопал Кобальта по шее, и конь благодарно ткнулся в меня мордой.

— Ветеринар уже здесь? – уточнил я.

— Будет через полчаса, – ответила Эмми. – Думаю, начнем с наших пенсионеров, привяжем их к столбам до его приезда.

У нас было пять лошадей, которых мы больше не использовали в работе и не ездили на них верхом. Многие владельцы ранчо давно бы от них избавились, но только не Амос Райдер. Лошадь, отдавшая свою жизнь работе, более чем заслуживала достойную старость на «Ребел блю».

Это было важной частью наследия отца, и в последние годы я начал задумываться, как это наследие расширить. Может, мы могли бы принимать больше лошадей, которым нужен дом на закате их жизни, – организовать что-то вроде приюта. Я пока не придумал, как реализовать эту идею. У меня просто не хватало на это времени.

Но у нашего ранчо был огромный потенциал. Я не хотел, чтобы эпоха роста «Ребел блю» ушла вместе с моим отцом. Я хотел, чтобы она продолжалась.

Эмми, Уэст и отец спешились. Эмми была высокой, но даже для нее спрыгнуть с массивного Хьюи было непросто. У меня заболели колени только от одного вида.

— Он просто громадина, – сказал я Эмми.

— Я его обожаю, – ответила она. – Правда, ленится иногда.

— Его рысь быстрее, чем у других галоп. Только идет он с меньшими усилиями.

— Зато и рысь, и галоп у него очень мягкие, – сказала Эмми. – Можно хоть весь день сидеть в седле, как на диване.