Книга Брак по расчету, страница 80 – Фелиция Кингсли

— Хотелось бы, но, к сожалению, большинство приемов требуют моего присутствия, поэтому избежать рукопожатий не удается. Этот вечер стал приятным исключением. И за последние пять минут стал еще приятнее.

Я вкратце рассказываю, как прошел вечер:

— Мужчины отправились в бильярдную выпить бренди, а дамы удалились пить кофе в гостиную. Что, впрочем, лишь предлог посплетничать в группках по трое и четверо.

— А ты в группе из троих или четверых?

— Ни в какой, но, по всей вероятности, я тот предмет сплетен, который объединяет их всех.

— Не то чтобы меня это интересовало, поэтому даже не стану спрашивать причину, но позволь сказать тебе кое-что: если бы я слушал все, что обо мне говорят, к этому моменту меня бы уже закрыли в психиатрической клинике.

— Понимаю, что этим людям смертельно скучно и что я своим скромным присутствием привнесла в их жизнь глоток свежего воздуха, даже если они упорно это отрицают.

Ярко-голубые глаза внимательно смотрят на меня.

— Не сомневаюсь.

— Скорее, мне следовало бы злиться на тебя.

— В самом деле? И почему, если мне позволено спросить? – с любопытством интересуется он.

— Меня определили за стол между двумя людьми: господином Картером Уиллоуби, который не явился на ужин, и бароном фон Хофманшталем. И весь вечер барон бормотал что-то по-немецки, а я, не понимая ни слова, была вынуждена изображать достойную жалости немую сцену.

Картер склоняет голову, извиняясь, и золотистые пряди падают на лицо.

— Сожалею. Если бы я знал, что за ужином меня ждала такая приятная компания, я бы точно его не пропустил. Я твой должник.

— Скажи мне вот что, я могу надеяться встретить тебя на других подобных мероприятиях? – не могу удержаться от вопроса я.

— Вероятность довольно высокая.

— В таком случае теперь буду относиться к приглашениям по-другому. Это просто открытие вечера – узнать, что есть кто-то, кто не выносит эти приемы, как и я.

Когда мы готовимся произнести еще один тост, чтобы скрепить наше соглашение, я слышу, как поворачивается дверная ручка.

— Джемма, ты… – раздается голос Эшфорда. При виде меня вопрос повисает в воздухе: – Здесь. – После паузы он добавляет: – Уиллоуби?

Взгляд Эшфорда перемещается с меня на Картера, и смотрит он на него со смесью холода и презрения. Странно, что Эшфорд может кого-то презирать, он ладит со всеми.

Высокомерен, как и всегда.

— Да, Эшфорд, как видишь, я именно здесь, – подтверждаю я, привлекая его внимание.

— Вы знакомы? – спрашивает меня Картер.

— Это моя жена, – как обычно, грубо отрезает Эшфорд.

Картер смотрит на меня с загадочной улыбкой, и на мгновение я пугаюсь, что его симпатия превратится в неприязнь.

— Если бы я знал, что беседую с герцогиней Берлингем, вел бы себя более почтительно. – И, коротко кивнув мне, он выходит из комнаты. – Паркер, – кивает он Эшфорду так же холодно, как и тот его приветствовал.

Эшфорд не отвечает и, как только Картер исчезает в коридоре за пределами слышимости, обращается ко мне чуть ли не яростно:

— Уже поздно, пора ехать.

— Как желает господин. – Я первой выхожу из комнаты и тут чувствую, как Эшфорд хватает меня за подол и дергает вниз, бормоча:

— Вот чертово платье!

Джон подъезжает к парадному входу, мы садимся в машину и отправляемся в Денби.

Какое-то время Эшфорд молчит, а потом выпаливает: