Книга Брак по расчету, страница 147 – Фелиция Кингсли

— Не знаю, что сказать, – произносит Эшфорд.

— Тогда ничего не говори, – отвечаю я, стараясь сдержать дрожь в голосе и казаться как можно более отстраненной.

Чуть только лифт, спустившись вниз, открывается, мы вырываемся, как две фурии. Я иду быстро, но Эшфорд не отстает.

— Получается, все закончилось, – говорю я.

— Похоже, что так.

— Мы же этого хотели, разве нет? – пытаюсь добавить в голос немного энтузиазма, хоть и выходит больше похоже на кухонный комбайн.

— С самого первого дня.

— И мы никогда не думали о других вариантах, – не совсем уверенно подтверждаю я.

— Определенно нет.

— Отлично.

— Отлично, – повторяет он.

Вот черт. Мы вернулись к тому, с чего начали.

Да что с тобой такое! Сильно довольной ты не выглядишь! Тогда почему говоришь так, будто этот внезапный развод точно манна небесная?

Я уже ничего не понимаю.

Эта история с русским художником застала меня врасплох и, конечно, такую вероятность я не рассматривал.

Я всегда знал, что расплачиваться придется, но рассчитывал, что у меня есть еще немного времени и я успею укрепить то чувство, что зародилось между Джеммой и мной, и тогда мы бы приняли обдуманное решение, но теперь Дерек выложил эту карту, изменив ход игры.

И я не рад, вовсе нет, потому что теперь мне придется обдумать много других вопросов, и прежде всего то, что я не готов и не хочу отпускать Джемму.

Так, конечно, очевидно, я испытываю облегчение: долги с банками улажены по щелчку пальцев, можно снова чувствовать себя достойным членом общества.

Но как же Джемма?

Влюбляться в Джемму в планы не входило.

Влюбляться? Я правда так сказал?

Нет, я имел в виду, что она мне нравится, меня к ней влечет, я нахожу ее сексуальной, забавной и в целом способной справляться с ролью герцогини куда лучше, чем я ожидал, что делает ее более терпимой – вопреки, опять же, моим ожиданиям. И потом, едва ли я когда-либо встречал такую, как она.

Если бы нужно было описать ее, я бы произнес одно слово, точнее, два: Большой Взрыв. Хаос – прекрасный и совершенный. Разрушительное извержение, которое все ставит на свои места. Когда Джемма рядом, все налаживается.

Но сейчас она выглядит такой загадочной и далекой, что я бы отдал свой титул и все замки, только чтобы узнать, где она сейчас. Потому что она точно не рядом со мной на пассажирском сиденье. Разве что только телом.

Остаток дня мы проводим порознь: она вместе с мамой катается на лошадях, а я бесцельно брожу по замку, ища что-нибудь, на чем можно сосредоточиться, но безуспешно.

За ужином мы не разговариваем, и я замечаю, что она почти не ест. Плохой знак, ведь подали ее любимые куриные крылышки.

Когда каждый уходит в свою комнату – то, чего уже давно не случалось, – уровень нервозности поднимается до практически невыносимого уровня, такого, что руки чешутся что-нибудь побить.

Из-за двери доносится всхлип. Это Джемма, и она безуспешно пытается подавить рыдания.

Пусть поступает как хочет, пытается скормить мне эту ложь, что она более чем довольна скорым разводом, но это точно слезы, и, если я хоть что-то понимаю, она рада не больше меня.

Набираюсь смелости и решаю положить конец этим бесполезным пряткам. Распахиваю смежные двери между нашими комнатами и прижимаю Джемму к себе. Она лежит, свернувшись калачиком в постели, уткнувшись лицом в пирамиду подушек.