Книга Брак по расчету, страница 120 – Фелиция Кингсли

Другие гостьи тоже робко поднимают таблички, но леди Смит все же удается заполучить графа.

С успешным первопроходцем жизнь остальных становится проще, и граф Клеркенвелл и барон Фэнсуорт поднимаются и сходят со сцены со скоростью света.

Мужчин для участия я выбирала исходя из собственных долгих наблюдений за аристократической фауной на этих бесконечных торжествах.

Я включила в список и вдовцов, чтобы немного встряхнуть их (никогда не знаешь, вдруг что-то получится), и женатых мужчин, у которых все в порядке с самоиронией (по ним так не скажешь, но с некоторыми я познакомилась, к примеру с Мюрреем Давенпортом), и, конечно, убежденных холостяков.

Кстати, о холостяках: леди Венеция как раз вызывает на сцену Харринга. Он с готовностью согласился поучаствовать, хотя и при одном условии.

— Неописуемый Кеннет Харринг, дамы и господа, наследник титула виконта Уэстборо. Любитель моторов и пилот «Формулы‐1», коллекционер шампанского урожая тысяча девятьсот девяносто пятого года, а своим круглогодичным загаром обязан собственной вилле в Марбелье и сорокаметровой яхте. Уже давно его не видели в свете с постоянной девушкой. Ставки принимаются!

Следующая сцена напоминает вестерн, когда на улицах никого нет и лишь перекати-поле катится по песку. В зале наступает полная тишина, можно было бы услышать стрекот сверчков, если бы они тут были.

Харринг снимает пиджак смокинга, небрежно забросив его на плечо, и начинает расхаживать по сцене.

— Ну же, дамы, не робейте! – подмигивает он залу. – Это ваш шанс! Только на этот вечер.

Тишина. Которую нарушает Эшфорд.

Он сидит рядом со мной и хохочет так, что я боюсь, как бы у него не случился инфаркт. Клянусь, он уже почти бьется в конвульсиях. Я с ужасом вижу, как он хватает мою табличку.

— Кажется, я вижу, кто-то делает ставку, – медленно произносит леди Венеция. – Герцог Берлингем? Боюсь, вы поступаете несколько двусмысленно… Ставки предназначены для дам!

Я с такой силой опускаю его руку с табличкой на стол, что звенят бокалы.

Эшфорд вытирает выступившие от смеха слезы.

— Мне нужно проветриться, иначе упаду в обморок, – говорит он, с трудом сглатывая и сдерживая очередной смешок. – Вперед, Хаз!

Харринг все еще на сцене, поглощенный своим дефиле, бросает взгляды налево и направо в попытке добиться какой-нибудь ставки.

Проблема Харринга – в его ужасной репутации: в его кровати побывали все, но признавать это публично не хочется никому.

— Один фунт, – раздается голос с ноткой сарказма за столиком позади меня: Сесиль.

— Леди Локсли, напоминаю вам, что минимальная ставка – пятьсот фунтов стерлингов. В конце концов, это на благотворительность, – настаивает леди Венеция.

— Что ж, если так – пятьсот фунтов, – раздраженно повторяет Сесиль.

— Кто-нибудь хочет предложить больше? Пятьсот фунтов раз, пятьсот фунтов два… – Пауза. – Пятьсот фунтов три. Маркиза Ханджфорд, леди Локсли получает Кеннета Харринга.

Харринг спускается со сцены к Сесиль все с той же нахальной улыбкой.

— Леди Локсли, тебе повезло с выгодной сделкой.

— Ты мне должен четыре сотни девяносто девять фунтов, – сквозь зубы цедит она.

— Леди Локсли! Это же благотворительность, – напоминает Харринг.

— Не знаю, заметил ты или нет, но я помогла тебе сохранить лицо. Если бы не я, никто другой бы ставки не сделал.