Книга Девушка из другой эпохи, страница 205 – Фелиция Кингсли

Секунды превращаются в часы, часы – в дни, все то время, что он находится внутри меня.

Наши тела прощаются на своем языке, бесшумном, но более чутком, чем любое слово.

Рид подводит меня к вершине, но затем утягивает назад за собой, затем снова вверх и вниз – мы становимся волной, которая так и не достигает берега. Он тоже близок к пику, но сдерживается, и мы оба отчаянно цепляемся за эти мгновения. Никто из нас не хочет, чтобы этот момент заканчивался, и мы откладываем его как можем.

Хотя мы и расстаемся, на самом деле не расстаемся.

Между нами натянута нить, которая, когда наступает неизбежный для обоих пик наслаждения, рвется.

— Я люблю тебя, – шепчу я, пряча лицо в изгибе его шеи.

— Я люблю тебя.

Время от времени мы выглядываем из окна, чтобы уловить малейшее изменение в цвете неба. Пока снаружи темно, мы в безопасности.

Наши руки касаются друг друга в ленивой ласке, пальцы переплетаются, отказываясь расставаться.

— Я тоже хочу такую, – говорю я, касаясь татуировки в виде морского узла на безымянном пальце Рида. – Она станет моим кольцом.

— Разве ты не хотела бы бриллиант?

— Мое кольцо не для того, чтобы на него смотрели. А для того, чтобы я могла чувствовать тебя. – Я целую его, пользуясь каждой минутой, чтобы ощутить прикосновение, запомнить вкус и тепло его губ.

— Сунь-И не понравится, что ее разбудят среди ночи.

Если это и так, то, когда Рид ее зовет, Сунь-И не выказывает неудовольствия. Она берет небольшую деревянную коробочку, внутри которой лежат кисточки с тонкими как булавки кончиками, несколько пузырьков и кольцо с выгнутым блюдцем.

— Руку, – велит она. Надевает себе на палец кольцо, наливает в емкость чернила и обмакивает в них кисточку. – А теперь не шевелись.

Это больно. Я никогда не делала татуировок и не знаю, настолько ли больно в будущем или это из-за выбора места, где прокалывают кожу, но это чертовски больно.

Я сижу на коленях у Рида, он прижимает меня к себе, а я держусь за него свободной рукой.

— Держу пари, ты уже пожалела, – усмехается он.

— Я бы пожалела сильнее, если бы не сделала этого.

Сунь-И действует быстро и точно, она вводит чернила мне под кожу практически не моргая, и постепенно вокруг моего безымянного пальца вырисовывается узор в виде морского узла.

Закончив, она обертывает мой палец шелковой повязкой, и Рид целует его.

Небо начинает светлеть.

— Почти пора, – говорю я.

— Как это произойдет? – спрашивает он.

— Гвенда ждет меня в «Хэтчердс».

— Могу я пойти с тобой?

— Так мне будет сложнее, но, возможно, лучше, если ты пойдешь и подтолкнешь меня в нужный момент.

— Тогда едем.

Уже почти пять часов, Лондон просыпается.

На улицах уже появляются труженики, благодаря которым город живет.

— У тебя с собой все, что тебе нужно? – спрашивает Рид, когда мы оказываемся перед книжным магазином.

Я поднимаю сумочку, которую держу за завязки.

— Все, с чем я приехала. – Кроме кед.

Дверь магазина приоткрывается, и я вижу лицо Гвенды.

— Это ты, а я уже и не думала, что ты придешь. Заходи, есть еще десять минут.

В магазине пусто и тихо, в отличие от того момента, когда я попала в него из будущего.

Кажется, с тех пор прошла целая жизнь.

Вместо шкафа на стене снова видна дверь.

— Это… – Я хочу познакомить ее с Ридом, но останавливаюсь. Боюсь, что если начну говорить о нем, то передумаю.