Книга Девушка из другой эпохи, страница 186 – Фелиция Кингсли

То, как он сегодня ночью занимался со мной любовью, будто это последняя ночь на свете, а потом, когда он не спал… он уже все решил.

Это не дуэль, это казнь.

Когда Азмаль уже собирается опустить руку, я открываю рот…

— Стойте! – раздается крик, но голос не мой.

Мы поворачиваемся, и из кареты, которая пронеслась на бешеной скорости, выскакивает леди Джорджия, даже не дождавшись остановки, и чуть не падает на землю.

— Стойте!!! – кричит она изо всех сил на бегу, направляясь к дуэлянтам.

Она бросается между Чарльзом и Ридом, на линию огня, и они тут же опускают револьверы.

— Матушка, уйдите с дороги, – рычит Чарльз.

— Я скорее умру, но не стану смотреть, как мои дети убивают друг друга! Сегодня я не собираюсь хоронить свою плоть и кровь, и если хочешь продолжить, то сначала тебе придется выстрелить в меня.

Она в ярости и совсем не похожа на ту спокойную и тихую женщину, которая гладила кроликов на ферме: в покрасневших глазах застыли гневные слезы, волосы растрепаны, как будто она пыталась их вырвать… На нее страшно смотреть.

— Это дело только наше, – продолжает Чарльз. – У меня есть долг чести. Этот негодяй оскорбил меня в собственном доме.

— Если дело в Ребекке, то знай, что я не дам благословения на этот брак, ни сейчас, ни когда-либо! Поэтому дело решено.

— На каком основании вы отказываетесь? Только чтобы закончить дуэль?

— Почему? Ты что, хочешь жениться на женщине, которая выходит за тебя из чувства долга, но любит при этом другого?

— В этом суть дуэли: если я его убью, этот другой перестанет быть проблемой.

— Ты болван?! – Леди Джорджия не боится оскорблять своего сына, герцога, на глазах у всех. – С чего ты решил, что капер его величества не смог бы пустить тебе пулю в лоб с закрытыми глазами? Ты, кто едва выбирается на охоту и может убить лису только после того, как свора собак загонит ее до смерти, рассчитываешь справиться лучше?

— Не смейте выставлять меня на посмешище. Роджерс! – кричит Чарльз своему секунданту. – Убери ее отсюда!

— Роджерс, не шевелитесь или, клянусь богом, я выколю вам глаза! – рычит она. – А теперь быстро кладите оружие на землю, закончим с этим немедленно! – Она похожа на волчицу, и я не исключаю, что прыгни она на кого-то, то вырвала бы ему горло. – Сейчас же, я сказала!

Возможно, у матерей есть особая власть над своими детьми, даже когда они вырастают, потому что оба ее сына делают, как она говорит.

— Вы для этого приехали, матушка? Боялись, что Ридлан убьет меня? И даже на мгновение не подумали, что убить его могу я.

— Нет, я здесь и ради тебя: если бы ты убил Ридлана, не сомневайся, что регент тебе бы не спустил с рук смерть своего сына.

Все застывают, не шелохнувшись: слова леди Джорджии оказались сильнее любого выстрела.

— Сын регента?! – Чарльз ловит ртом воздух.

— Кто сын регента? – потрясенно спрашивает Рид.

— Ты, Ридлан. Ты внебрачный сын, родившийся у регента тридцать лет назад, – повторяет леди Джорджия, развеивая любые возможные сомнения.

— Вы были любовницей принца Джорджа? – презрительно выдыхает Чарльз.

Мы с Арчи, Роджерсом и Азмалем молча наблюдаем за ними.

— Не по своей воле, Чарльз, – твердо говорит она. – Мне было двадцать два года, я стала женой и счастливой матерью, мне хватало того, что у меня было, я редко выезжала в свет. А твой отец был очень дружен с регентом, и, к несчастью, оба они были невоздержанными игроками и обожали пари. И поспорили в «Уайтсе», какая капля дождя первая соскользнет по стеклу: твой отец попросил за победу самого быстрого чистокровного жеребца из королевской конюшни. А принц – неделю ночей со мной. Угадай, кто победил? Игорный долг – долг чести, поэтому через несколько дней я узнала, что его высочество приедет забрать свой выигрыш.