Книга Девушка из другой эпохи, страница 182 – Фелиция Кингсли

Рид прижимает меня к себе, молча, но с такой силой, что рискует сломать мне ребра, и не отпускает, пока мы не въезжаем в Лондон, теперь мелькающий за опущенными окнами экипажа.

— Впервые в жизни я жалею о том, кто я есть, – с грустью в голосе говорит Рид. – И впервые в жизни завидую своему брату.

Следом за Ридом я вхожу в его дом, где нас встречает Сунь-И, такая же гостеприимная, как и всегда.

— Вы оба, мыться! – решительно велит она.

— Наконец вы вернулись! – приветствует нас Азмаль, так поспешно сбегающий с лестницы, что рискует свернуть себе шею, босиком, в расстегнутой и незаправленной рубашке.

— Ты так скучал по мне, что даже не удосужился одеться, а сразу бросился встречать? – подкалывает его Рид. – Аз, ты становишься слишком сентиментальным.

— На самом деле не видеть тебя целые сутки было приятным отвлечением, но вчера сообщили серьезные новости, которые тебе тоже нужно знать.

— Какие новости? – обеспокоенно спрашиваю я.

— Судья вынес Бенджамину Харлоу смертный приговор. Его повесят в четверг на рассвете, – мрачно сообщает Азмаль.

— Дьявол, – рычит себе под нос Рид. Он поворачивается ко мне, и выражение лица у него обеспокоенное: – Времени больше нет, нам надо, чтобы Пенни объяснила, что случилось, так мы сможем собрать вместе недостающие кусочки и схватить Максима Дювиля. Сегодня же.

— Это невозможно, – произносит четвертый голос.

Мы с Ридом поднимаем головы к лестнице, на вершине которой стоит Селеста.

— А она что здесь делает? – спрашивает Рид Азмаля.

— Мой муж сейчас в Брайтоне, разбирается с новой собственностью, которую выиграл в карты, – объясняет Селеста. – Я почувствовала себя… одинокой.

— Полагаю, ты ей составил прекрасную компанию, заболтал чуть ли не до смерти, да, Аз? – смеется над ним Рид с озорной улыбкой.

Но Азмаль не обращает на него внимания:

— Пенни нездорова, у нее все еще жар и шок после всего, что ей довелось перенести в Бедламе. Я помогаю ей прийти в себя, но сомневаюсь, что сейчас она способна справиться с таким делом.

— У нас нет выбора. Никто не лишает ее поддержки и помощи, но нам нужно как можно скорее выяснить правду, – настаиваю я. – Или умрет еще один невиновный человек.

Я возвращаюсь домой под изумленными взглядами слуг, которые не понимают, что я делаю здесь одна, а ближе к полудню уже возвращаются дядя с тетей и Арчи, и меня ждет разбор полетов и разговор о стыде.

Стыд – слово, которое чаще всего упоминает тетя, почетный оратор, знающий свое дело.

Ей было стыдно за меня и мое поведение.

Мне должно быть стыдно за то, что я унизила хозяина дома.

У Рида стыда нет вообще, и он поставил всех в неловкое положение.

— К счастью, все это произошло за закрытыми дверьми, и никто из нас не такой дурак, чтобы об этом рассказывать. Равно как и герцог не заинтересован в огласке, он не захочет опозориться, обнародовав подобный прискорбный факт.

— Скандал – вовсе не скандал, если все согласны о нем молчать, – с оттенком цинизма замечает Арчи.

— Замолчи, у тебя даже не хватило смелости проявить свою власть! Ты ее опекун, на случай, если ты забыл! – выговаривает ему тетя Кальпурния. – Это не станет скандалом, если…

— Если? – тороплю ее я.

Тетя оглядывается, будто кто-то может нас услышать – хотя она сама дала всем слугам два часа отдыха.