Книга Девушка из другой эпохи, страница 165 – Фелиция Кингсли

Это вальс, и все смотрят на нас, явно шокированные.

Несмотря на то что вальс лишь недавно стали танцевать на английских балах, его считают непристойным танцем именно из-за этой очень близкой позы двух танцоров, неподобающего контакта их тел и того, что, по мнению некоторых, намекает на более откровенные действия.

Только замужним женщинам позволено танцевать вальс, поэтому то, что делает Рид, выглядит четким заявлением: может, я и собираюсь обручиться с герцогом Уиндэмом, но принадлежу я Риду.

Не как его собственность, не вещь, на которую он имеет право. Речь идет не о владении, а о чем-то, что выходит за рамки материального. У меня с ним связь, которой я никогда ни с кем другим не ощущала, мы понимаем друг друга как никто больше. Я чувствую себя частью пазла, который нашел вторую, идеально совпадающую с ним половинку.

Поэтому, если кто-то, наблюдая за нашим танцем, подумает, что я что-то к нему чувствую, что между нами что-то есть, что ж, он будет прав.

— А ты умеешь эффектно появляться, – говорю ему я.

— Я подумал, что ты оставила окно в комнате открытым не только ради свежего воздуха. Или я ошибался, восприняв это как приглашение?

— Как неосторожно с моей стороны, я, должно быть, забыла, – делано наивно замечаю я. Улыбаюсь ему без малейшего чувства стыда, теряясь в его глазах. – Я очень надеялась, что ты придешь.

— Разве я мог бы разочаровать тебя?

— Может, ты не хотел рисковать, ведь тебя могли выгнать.

— Не хотел рисковать? Я?

Музыка заканчивается, и мы с Ридом останавливаемся. Но отпустить его я не могу.

Арчи мягко хлопает меня по плечу:

— Два танца подряд даже мне будет сложно объяснить, – замечает он, имея в виду гостей.

Рид отступает на шаг с небольшим поклоном и целует мою руку в перчатке на прощание.

По его губам я читаю едва заметное:

— Буду тебя ждать.

Этим утром я стараюсь не задерживаться у Рида, как обычно, так как отъезд в Аскот запланирован практически на рассвете.

Что очень обидно, так как бал закончился только в два часа ночи, когда уехали последние гости, и вместе мы провели всего три часа.

— Ты не едешь? – спрашиваю его я, прежде чем пробраться обратно к себе в комнату, пока еще темно.

— У меня есть дела в Лондоне. Надо заняться Портером.

Я досадливо фыркаю:

— И так-то веселья ждать не приходится, я надеялась на твое общество.

— Там будет Чарльз. – Выходит горько, и никому из нас не смешно.

— Я бы хотела оказаться с тобой на воздушном шаре, ты это прекрасно знаешь, – с укором напоминаю я.

— Пока ты не ушла, возьми это. – Рид подходит к столу, берет сложенное и запечатанное письмо и протягивает мне. – Сможешь передать моей матери, когда вы окажетесь одни?

— Конечно.

— И еще возьми вот это, – добавляет он, вложив мне в руку пузырек. – Экстракт имбиря, Азмаль приготовил – поможет от укачивания в карете.

— Спасибо, что запомнил… я это правда ценю. И буду очень скучать по тебе.

— Я это исправлю. – Рид целует меня в последний раз, и мы прощаемся.

В Аскот мы прибываем в двух экипажах: один, с багажом, отправляется прямо в Уиндэм-холл, где наши слуги разгрузят сундуки, а другой везет нас самих на дерби.

Как и в Эпсоме, вокруг ипподрома множество других развлечений: столы для игр, петушиные бои, жонглеры, мимы, оркестры и лавочки со вкусностями – всюду, насколько хватает глаз. Только все еще больше и еще элегантнее.