Книга Девушка из другой эпохи, страница 123 – Фелиция Кингсли

Поддавшись порыву, когда он тянет меня за собой на кровать, я опускаюсь сверху.

— Чертова рана, – рычит он сквозь сжатые зубы.

— Если тебе больно, я подвинусь.

Но он не позволяет, сжимая меня в объятиях.

— Даже не пытайся отодвинуться от меня.

— У тебя сейчас не хватит сил побежать за мной, – подшучиваю я.

— Но вполне хватит, чтобы сделать так. – И он рывком меняет нас местами. Я оказываюсь на спине, а Рид сверху, опираясь на руки по обе стороны от меня. Он наклоняется и целует каждый миллиметр кожи, которую открывает платье, от плеча к шее, под ухом, поцелуями прослеживает линию челюсти и наконец касается губ, которые сейчас уже не могут обойтись без него.

И не только без его губ.

Мне необходимо чувствовать его тело сверху, необходимо касаться обнаженной кожи, необходимо…

— Э-э… прошу прощения. – Возвращение Азмаля прерывает нашу идиллию. Он входит в комнату, протягивая Риду бокал с дымящимся напитком. – Как друг я не могу не радоваться, что вы… все прояснили, и я бы посоветовал вам продолжить «прояснять». Но как твой врач я все же советую быть осторожнее и воздержаться от физической активности еще несколько дней, или швы разойдутся.

— Но ты же потом мне их и поправишь, – шутит Рид, делая глоток. – Эта штука просто отвратительна.

— Допивай, это обезболивающее. – Азмаль снова выходит, напоследок сказав: – Оставляю тебя в руках Ребекки.

— Лучше в ее, чем в твоих, – кричит ему вслед Рид.

— Не беспокойтесь обо мне, ситуация вовсе не неловкая, – замечаю я.

— Азмаль для меня больше чем брат. Я, он и Сунь-И были изгоями, а теперь мы семья, которая выбрала друг друга. Они никогда не поставят тебя в неловкое положение.

— Так что же, – говорю я, гладя его грудь и прослеживая пальцем волнистые линии татуировок. – Больше никаких поцелуев?

— Ты шутишь? Мы только начали. Надо просто пересмотреть планы.

— Планы? О каких планах ты говоришь?

Рид медленно поднимает подол моего платья, открывая бедра. Долго смотрит, а потом издает тяжелый вздох.

— Ничего из того, что я мог бы объяснить словами. – Он снова склоняется надо мной и указательным пальцем приподнимает мой подбородок. – На чем нас прервали?

— Примерно… – кончиком языка я касаюсь его нижней губы, – на этом.

Одного поцелуя мне не хватает, и двух, и даже трех, мне нужно больше – и ему тоже.

— Твой кузен не обрадовался бы, узнав, где ты и чем сейчас занимаешься, – шутит Рид, не переставая меня целовать.

— Но он же не знает.

Хотя я и стараюсь касаться его бережно, у Рида вырываются стоны боли, а следом и ругательства.

— Господи, – шипит он, падая на постель и прижимая рану рукой. – Будь проклята душа того ублюдочного сукиного сына, который это сделал.

— По шкале от одного до десяти насколько тебе больно?

— Мне бы хотелось с героическим видом сказать, что один.

— Тебе не нужно строить из себя героя. Я видела рану, было бы странно, если бы она не болела. – Я поправляю ему повязку, которая от всех наших поцелуев немного сбилась. – Хочешь, попрошу у Азмаля еще лекарство?

— Не думаю, что он сможет еще что-то сделать.

— Я бы хотела тебе помочь, но просто не знаю… – Идея! На самом деле я знаю как. Спрыгиваю с кровати. – Я скоро!

— Ты куда?

— Нужно кое-что взять из комнаты.

Я тихонько перебираюсь к себе и так же возвращаюсь, забрав из своего набора на экстренный случай таблетницу, которую всегда ношу с собой.