Книга Девушка из другой эпохи, страница 114 – Фелиция Кингсли

Письма Эмили.

Я вытаскиваю их и пролистываю одно за другим, замечая, что на некоторых есть рисунки, похожие на египетские иероглифы. Не на всех – только на последних.

И чем ближе дата, тем больше рисунков.

Кто бы стал тратить столько времени на украшения писем к подруге?

Конечно же, не молодая жена, которой предстоит управлять хозяйством и множеством слуг.

Однако мой разум, теперь более ясный и освободившийся от состояния ужаса, возвращается к Пенни – к тому, что она пыталась мне сказать.

Письма.

Письма, которые я получала.

Письма, которые мне кто-то посылал.

Письма, в которых Эмили хотела мне что-то рассказать.

Но она мертва, а ее глухонемая горничная в сумасшедшем доме; возможно, то, что она хотела мне рассказать, нельзя было не только сказать, но и тем более написать.

А что, если Эмили послала мне зашифрованные письма?

Весь день я изучаю письма Эмили, пытаясь определить шифр.

Мне бы хотелось попросить Рида помочь, но дома его не было, так что я увижу его только вечером, в Театре Его Величества, куда мы с Арчи и Беннет с женой отправляемся на премьеру оперы Моцарта «Так поступают все женщины».

Тетя осталась дома, помочь дяде, который, хотя уже и на пути к выздоровлению, все еще не готов к долгим вечерним мероприятиям.

Так что в нашей ложе освободилось место, и я убедила Арчи принять мое предложение и пригласить Рида в качестве благодарности за судьбоносное вмешательство и спасение дяди.

Если уж придется терпеть беседы с Мэри Энн, хотя бы смогу насладиться присутствием Рида.

Мы ждем в фойе театра – в этом центре светской жизни все собираются в ожидании, когда позовут в ложи.

Первой меня приветствует леди Сефтон, которая не скрывает восторга от приглашения Чарльза Резерфорда в его поместье.

— Считай, что ты уже помолвлена, – шепчет она мне на ухо. – Теперь предложение – чистая формальность.

— Думаю все же, что лучше подожду официального заявления, – пытаюсь охладить ее пыл я.

— Кольцо у вдовствующей герцогини. Он бы не стал представлять тебя ей, если бы не хотел заручиться ее согласием. Ясно же, что Резерфорд хочет взять тебя в жены.

— Осталось узнать, хочу ли я взять его в мужья, – загадочно откликаюсь я.

Леди Сефтон моего сарказма не замечает и коротко смеется, спрятавшись за веером.

— Ребекка, у тебя несравненное чувство юмора.

— У тебя будут красивые экипажи и новые платья по последней моде каждый сезон, и не придется, как мне, перешивать старые, потому что Беннет хочет снизить расходы, – с кислым видом замечает Мэри Энн. – Ты станешь давать приемы, появляться при дворе… Возможно, принцесса Шарлотта захочет взять тебя к себе фрейлиной.

— Ребекка, – войдя в фойе, с удивлением замечает Аузония. На платье у нее красуется брошь матери Эмили.

— Ты не ожидала меня увидеть?

— Вчера тебя не было на балу в «Олмаке», – с деланой невинностью отвечает она.

— Неужели достаточно пропустить один вечер и тебя вычеркивают из светской жизни? – подначиваю ее я. – Тебе бы понравилось, все внимание досталось бы тебе одной.

Она пожимает плечами:

— Я думала, тебе нездоровится, с тобой это в последнее время нередко случается.

— Думала или надеялась? – Эти отравленные конфеты – точно ее рук дело, и никто меня не переубедит. Конфеты, которые, кстати, прислали сразу после мероприятия в Воксхолл-Гарденз.