Книга Шаги между нами, страница 76 – Ана Майя

Эту квартиру я купила, поддавшись порыву, и перевезла туда часть личных вещей из Саличе, включая несколько картин в пузырчатой упаковке, которые до сих пор стояли в спальне, прислоненные к стене. Ни одну из них нельзя было назвать бесценным произведением искусства. Такие остались в Саличе. Я взяла только оригинальные иллюстрации Mãe к моим историям, где она впервые нарисовала Клинку Палачинку.

Имущество, собственность, вещи… они тяготили меня. Я хотела от них избавиться, но не знала как.

В обеих комнатах на потолке висели вычурные деревянные вентиляторы. В Риме это примерно такая же редкость, как и кондиционеры.

Бросив сумку на стул рядом с зеркалом в прихожей, я включила вентилятор в гостиной и распахнула дверь на балкон, впустив в комнату свежий воздух и шум ночного города.

В спальне я сделала то же самое. Там стояла двуспальная кровать, тумбочка с лампой Тиффани с изображением стрекоз и две деревянные подставки для чемоданов. На одной лежал открытый, наполовину заполненный чемодан; на второй – аккуратная стопка чистых банных полотенец. У стены громоздились красные коробки из-под обуви. В большинстве действительно хранилась обувь, а в некоторых – всякая мелочь.

Кровать была аккуратно заправлена и покрыта лоскутным хлопковым одеялом ручной работы с принтами японских пагод и журавлей в насыщенных бордовых, золотых и синих тонах. Но узоров почти не было видно, потому что на кровати валялись мои вещи: серебристый ноутбук, блокноты и ручки, генератор белого шума, который я не выключала, запасные мобильные телефоны, кожаные кошельки с наличными, бирюзовое дорожное портмоне с паспортами, белый тюбик крема для рук, черный флакон духов и одежда, разбросанная как попало. Кровать – лучшее место для хранения, если в комнате мало мебели. Я сняла жакет и тоже оставила его на кровати.

Я вымыла руки в раковине в ванной. Женщина, глядевшая на меня из зеркала, спросила прямо: «Чего ты ждешь от этого вечера?» Я выключила свет и закрыла дверь, проигнорировав ее вопрос.

Бастьян стоял снаружи, на балконе. Над Вечным городом нависли тяжелые темные тучи, сулившие дождь. Балкон выходил на узкую мощеную улочку, погрузившуюся во тьму. Ее освещали только мигающие зеленые и красные огни аптеки и – напротив – вывеска джелатерии под названием «Dolci segreti. Сладкие секреты». В Риме она пользовалась известностью, потому что в ней продавали всего семь сортов мороженого.

Я внезапно ощутила в квартире чужое присутствие. Это было Время. Главная валюта нашей жизни. У нас оставалось всего восемь или девять часов вместе. Бастьян уже предупредил, что утром уедет. И в ту же минуту Время запустило невидимый механизм – Часы. Они начали обратный отсчет.

Бастьян спросил, есть ли вода из холодильника. Ее не было, но в морозилке лежали кубики льда. Я налила в высокий стакан воды из крана и добавила лед. Бастьян с любопытством осматривал гостиную, раздумывая, куда сесть.

В комнате не было ни уюта, ни индивидуальности. На стене висело высокотехнологичное чудо, большой LED-телевизор, в окружении дешевых деревянных полок, на которых в беспорядке громоздилась моя коллекция DVD-дисков, более двухсот фильмов. Каждый вечер, когда приходила бессонница, я включала фильмы, иногда по два или три за ночь, и засыпала с бледными лучами рассвета. Эти фильмы стали для меня настоящим фоновым шумом, единственным надежным и проверенным способом заснуть.