Книга Шаги между нами, страница 70 – Ана Майя

Он притворялся туристом, но явно старался не привлекать внимания. Мы решили покинуть площадь и найти место потише. Оба хотели сбежать от толпы и уединиться.

Мы прошли по Виа делла Кукканья и вышли на небольшую пьяццу, затем продолжили путь по Виа деи Бауллари. Свернули налево на Виа дель Маскероне, после этого снова налево – на Виа Джуллия, которая вывела нас к Лунготевере деи Валлати. Когда мы дошли до моста Понте-Систо, опять свернули налево и побрели по берегу Тибра.

Сначала мы шли молча. Улицы были слишком узкими, чтобы вести разговор на ходу.

В тот вечер Рим казался особенно приветливым: транспорт почти исчез, остались только вечные толпы туристов. Они шатались повсюду, вцепившись в свои телефоны, словно от них зависела жизнь. Глядели в экраны, а не вперед и неизменно оказывались посередине узкой улицы, не догадываясь посторониться ни вправо, ни влево, даже когда кто-то шел им навстречу. Почему в незнакомых местах люди всегда проявляют свои худшие качества?

Каждый раз, когда мы с Бастьяном уступали дорогу прохожим, я намеренно прижималась к нему, чтобы наши тела как бы случайно соприкоснулись. Я хотела почувствовать, что он действительно рядом. Чем дальше мы шли, тем шире становились улицы, а толпы постепенно редели.

Когда мы переходили оживленный перекресток, он взял меня за руку и посмотрел в обе стороны, прикрывая меня собой, пока мы петляли между машинами. Он был тактичным и вежливым, задавал несущественные вопросы, учтиво отвечал на мои. Если я казалась рассеянной, то лишь потому, что точно знала, что должна сделать и как нужно действовать. Но для этого мне требовались тишина и уединение – самые ценные вещи в нынешнем мире.

С годами я поняла, что даже в одиночестве не оставалась по-настоящему одна. Теперь Бастьян, оказавшийся в центре всеобщего внимания, столкнулся с похожим испытанием. Я была уверена, что за нами следят. Министерство внутренней безопасности США никогда бы не позволило кандидату в президенты гулять по улицам Рима в одиночку. Мне было совершенно все равно, где находятся соглядатаи и что они думают о нашей встрече. Жизнь давно научила меня, что беспокоиться из-за чужого мнения не стоит. Все равно кто-то ненавидит, немногие сочувствуют, но любопытны все без исключения.

Мы прошли мимо моста Понте-Гарибальди и где-то на Лунготевере де Ченчи свернули на Виа дель Темпо. Я узнала район: это был знаменитый еврейский квартал. Он считался одним из старейших в мире, уступая только венецианскому.

С Бастьяном было легко идти рядом. Никто из нас не вел за собой, но каждый словно следовал за другим. Как будто у нас был общий невидимый компас.

— Мне нравится, что ты сделала с волосами, – сказал он, указывая на мою голову и не пытаясь скрыть восхищение.

— Ты имеешь в виду цвет?

Это уже не был мой натуральный пепельный блонд. Я перекрасилась в платиновый.

— Нет, я про стрижку. Тебе идет.

Всю жизнь у меня были длинные волосы, но в сорок с небольшим я внезапно отважилась на каре. Плечи впервые ощутили свободу, затылок снова дышал. Я чувствовала себя обновленной и беззаботной. Прическу теперь было легче укладывать, волосы стали послушными, в отличие от моей неуправляемой жизни. Впрочем, это вот-вот должно было измениться.

Мы подошли к небольшой, но живописной площади с журчащим фонтаном посередине. Вокруг располагались бар, две сувенирные лавки, уже закрытые, и старая остерия, запертая на железную цепь. На ее грязной стеклянной двери тусклыми буквами проступало название «Pane e Vino. Хлеб и вино».