Книга Шаги между нами, страница 42 – Ана Майя

— Надеюсь, ты не против, что мы пришли сюда? – Я посмотрела на Бастьяна. – Знаю, это не самое красивое место для прогулок. Но мы постараемся не задерживаться надолго.

За нами увязалась стайка детей. Девочек завораживала моя обувь: алые лакированные балетки с ребристым шелковым бантом и золотой пластинкой посередине. Что за магия притягивает маленьких девочек к красным туфлям?

— Совсем не против. Я и раньше видел gitanos, цыган, знаешь ли. Они ведь не только в твоей части света водятся. – Мяч подкатился к его ногам, и Бастьян легонько пнул его обратно мальчику. – К тому же я бы пошел за тобой куда угодно.

Пылинка, подхваченная легким ветром, попала мне в правый глаз. Я остановилась и достала из сумки носовой платок. Бастьян забрал его у меня, велел приподнять голову и посмотреть вверх. Я не знала, что можно увидеть в сгущавшихся сумерках, но подчинилась, стараясь не моргать. Он осторожно провел платком по нижнему веку и произнес:

— Bajo la luna gitana, las cosas la están mirando, y ella no puede mirarlas. Лишь месяц цыганский выйдет, весь мир с нее глаз не сводит – и только она не видит^[9].

Я пожалела, что у меня нет бумаги и ручки, чтобы записать эти слова. Пришлось повторять их про себя, чтобы запомнить. Позже я узнала, что это строки Федерико Гарсиа Лорки.

— Попробуй поморгать, – посоветовал Бастьян.

Неприятное ощущение в глазу исчезло. Его лицо было так близко… Я поймала себя на мысли, что хочу украсть его глаза, чтобы они всегда смотрели только на меня.

Каждый раз, когда нам по пути попадалась грязь, он давал мне знак перепрыгнуть.

— Зачем ты вообще сюда приходишь? – спросил он. – Странное место для прогулок.

— Я могу отправиться в любую точку на карте, но пойти мне при этом некуда. Это место где-то посередине.

Это было правдой, но лишь отчасти. Я действительно могла поехать куда угодно: у нас были машины, самолеты, лодки… И я много путешествовала. Месяцами находилась в дороге, посещала разные города, останавливалась в неприлично дорогих отелях, любовалась восходами и закатами в разных концах света. Но мне не хватало спутников. Когда люди узнавали, кто я такая, то сразу делали выводы и либо льнули ко мне, либо выражали явную неприязнь. А если не знали, то приходилось выдумывать факты и подгонять правду под конкретные обстоятельства. В конце концов я все равно оставалась одна и со временем перестала искать друзей.

— Рим – исключение, – добавила я, будто поправляя себя. – Это моя самая давняя любовь. Каждый раз, когда нужно исчезнуть, я лечу туда. Иногда всего на пару дней. На Пьяцце Навона есть старая церковь, базилика Сант-Аньезе-ин-Агоне. Когда заходишь внутрь, слева, прямо напротив статуи святой Агнессы, есть маленькая капелла, посвященная святому Себастьяну, и я всегда…

Мой голос затих, когда я осознала смысл своих слов.

Беломраморный святой, привязанный к стволу дерева и пронзенный стрелами… выглядел таким мужественным и притягательным… Неужели его имя – просто совпадение?

Формально я христианка, но не католичка. Да и то в этой религии меня привлекала лишь одержимость церквями.

Когда я родилась, большинство семей тайно оставались верующими и жили в страхе перед коммунистами, чья идеология отрицала религию. Люди ходили в церковь, стараясь не привлекать внимания. Иконы и реликвии прятали по домам. Главным зимним праздником был Новый год, а не Рождество. Меня крестили в маленькой православной церквушке рядом с известным источником святой воды. Говорят, эта вода исцеляет болезни глаз, поэтому ищущие чуда приезжают туда, пьют ее и омывают лицо. Бабушка и тетя дали денег священнику, чтобы он провел обряд.