Книга Шаги между нами, страница 29 – Ана Майя

Рыбалка для него была тем же, чем для меня литературное творчество. Отчаливая от берега, Макс наслаждался уединением, пожиная незримые, но ценные для себя плоды. И безусловно, он знал: где-то там, в глубине, всегда найдется рыба покрупнее. В рыболовном ящике также лежал ключ зажигания. Я достала его и бросила Себастьяну. На вопрос, умеет ли он управлять катером, Себастьян ответил с детской ухмылкой:

— Сейчас и узнаем.

Он закрыл отсек. Я устроилась в одном из кресел, сняла туфли и закинула ноги на соседнее.

— Тут недалеко есть красивые дюны. Хочешь посмотреть?

Себастьян поднял якорь и мягко оттолкнул катер от пристани. «La Dottoressa» медленно отчалила, вода бережно подхватила ее и понесла. Я хотела выяснить, зачем Себастьян здесь оказался. Но одни и те же вопросы, которые я снова и снова перебирала в голове, ни к чему не вели. Гораздо лучше было просто смотреть на него.

Он вставил ключ в замок зажигания, и мотор сразу завелся, издавая приятное ровное урчание. Себастьян передвинул рычаг газа, включил передачу и повернул руль вправо. Он подмигнул мне, словно давая понять, что осознает: его проверяют и это испытание он проходит с блеском. Разве можно внезапно почувствовать влечение к мужчине лишь потому, что он мастерски делает свое дело?

Я предложила Себастьяну прокатиться, чтобы он расслабился и разговорился. Но как только мы оказались на катере, мне расхотелось его допрашивать. Я объяснила, в какую сторону держать курс, чтобы добраться до песчаных дюн, и закрыла глаза, прислушиваясь к баюкающему шуму мотора. Моя рука свесилась и легла на нагретую полуденным солнцем голову Балисто.

Вода всегда дарила мне умиротворение. За нее нельзя ухватиться, можно только отдаться течению… и плыть. Вода говорит с душой и обволакивает тело. Именно в воде начинается вечность. Позаимствую слова Райнера Марии Рильке: «Когда приходят тревожные, тяжелые мысли, я иду к морю, и оно заглушает их мощным гулом, очищает меня своим шумом, задает внутренний ритм моему растерянному и смятенному сознанию».

И точно – дюны из удивительно белого песка возникли словно из ниоткуда, будто тропические собратья миниатюрных ледников. На одной стоял длинноногий аист, с любопытством наблюдая за нами. Его белое оперение и черные крылья напоминали роскошные веера из перьев, с которыми выступают танцовщицы бурлеска.

Себастьян сбавил скорость, заглушил двигатель, бросил якорь и пришвартовал катер как можно ближе к берегу. Он снова открыл отсек для хранения и достал две бутылки воды и полотенце, видимо, с предложением пройтись. Снял обувь и носки, закатал джинсы и спрыгнул в мелкую воду, приглашая последовать за ним. Я засомневалась. В мои планы не входило покидать катер. Или мочить ноги. Балисто дремал, не проявляя ни малейшего желания куда-то идти.

Себастьян попросил бросить ему желтый канат, привязал его к толстой ветке, наполовину зарытой в песок, которую, наверное, принесло ветром.

— Ну же, пойдем, – сказал он, улыбаясь, как ребенок.

— Здесь плавают водяные змеи, – выпалила я первую глупость, пришедшую в голову, не придумав лучшего оправдания.

— Да ладно, – бросил Себастьян. – Не верю, что ты чего-то боишься.

Я одарила его многозначительным взглядом: «Серьезно? Других доводов у тебя нет?» Он рассмеялся и подозвал меня жестом. Я подошла к носу катера: спрыгнуть или сесть на край и соскользнуть вниз? Себастьян заметил мою нерешительность и подошел ближе, показывая, что поймает меня. Я присела на корточки, собираясь прыгнуть, но в последний момент передумала, наклонилась вперед и положила руки ему на плечи. Он обхватил меня за талию, притянул к себе, и я, конечно же, оказалась в его объятиях. Это было приятно, но я тут же отстранилась и едва не потеряла равновесие. Он сделал вид, что не обиделся, хотя все равно спросил, почему я не прыгнула. Неужели не доверяю ему?