Книга Тайный сад в Париже, страница 69 – Софи Бомон

Она показала карту Ариэль, и та ахнула:

— Absolument ravissant!Просто великолепно!

Даниэль, до сих пор молчавший, наклонился, посмотрел на карту и широко раскрыл глаза.

— Бесподобно! – сказал он по-английски. – Какие поразительные детали. Карта садов – это чудесная идея.

— Вот именно, – согласилась Лиз, и они с Даниэлем начали оживленный разговор о картах, а Эмма стала обсуждать свой садовый проект. Ариэль была захвачена энтузиазмом Эммы, и Эмма, видя это, неуверенно спросила:

— Может быть, вы как-нибудь зайдете к нам взглянуть на сад? Я с удовольствием заплачу вам за потраченное время.

Ариэль с улыбкой ответила, что будет очень рада, и они обменялись номерами телефонов.

Вскоре Эмма и Лиз покинули цветочный рынок и доехали на метро до станции, ближайшей к Елисейским Полям и садам Тюильри. Ни в одно из этих мест они сегодня не собирались, но станция оказалась ближе всего к еще одному тайному оазису, известному под двумя названиями: Сад Швейцарской Долины и Сад Новой Франции.

Первое название, более старое, возникло потому, что на месте сада когда-то находился швейцарский павильон Всемирной Выставки тысяча девятисотого года. Второе название, официальное, было дано уже намного позже, после сноса павильона, в честь ранней истории Французской Канады, когда-то известной как Новая Франция. На карте Матти обозначила сад наброском водопада и мелким шрифтом написала название, придуманное ею самой: le jardin des escaliers poétiques – сад поэтических ступеней.

Так она назвала его потому, что попасть туда можно было, только спустившись по истертым и неровным каменным ступеням, втиснутым вплотную к необычной мраморной статуе великого поэта Альфреда де Мюссе. Винтовая лестница уводила к скрытой в парке красоте. Внизу казалось, что оставшиеся наверху шумные людные бульвары совсем исчезли, и посетитель попадал в тихий изумрудный мир, где слышалось только пение птиц, гудение пчел, тихое журчание струй да иногда тихие шаги такого же редкого гостя.

Эмма и Лиз шли по тенистым дорожкам, мимо гостеприимных скамеек, где можно было отдохнуть в созерцании, мимо копий греческих развалин, статуй давних мореплавателей и картографов Новой Франции, проходили под каменными арками и по резному пешеходному мосту, привлеченные манящим журчанием ручейка, что стекал по камням миниатюрными водопадами. Над водой нависали большие деревья, в это время года еще в полном великолепии своих зеленых одежд.

По пути Эмма немножко рассказала Лиз о начале освоения этой земли во времена Марии Медичи, которая семь лет правила Францией в качестве регента после потрясшего страну убийства ее мужа, отчаянного короля Генриха Четвертого – того самого, у которого герцог де Сюлли был министром финансов. Именно Мария Медичи создала эти сады как место для отдыха, и она же участвовала в проектировании Люксембургского сада на другом берегу реки.

— Сад Поэтических Ступеней с того времени изменился, но в нем сохранилось это ощущение иной эпохи, зеленый штришок совсем другого, прежнего города, куда как меньше теперешнего. За стенами, которых теперь тоже уже нет, сразу начинались леса и поля.

Они сели отдохнуть на скамейку лицом к воде. Внимая птичьему пению, они тихо обсуждали свой разговор с Ариэль и Даниэлем на цветочном рынке. Эмма купила там симпатичную брошку в виде цветущей гортензии для бабушки, а Лиз для своего дома в Ирландии приобрела нечто более существенное: три садовые скульптуры птиц и несколько пакетов семян. И конечно, приглашение всегда приходить в магазин, когда она будет в Париже. Что, как сказала Эмме Лиз, пока они сидели на скамейке, она обязательно сделает.