Онлайн книга «Тайный сад в Париже»
|
Она повела Лиз в угол площади к скромно притаившейся там двери. — Матти выбирала сады для нашей прогулки по двум критериям, – сказала Эмма. – Первый – у каждого из них есть своя история. А второй – сады эти в основном скрытые или тайные. — Как в той книге? – спросила Лиз. — Именно! – улыбнулась Эмма. – Так что это – наш первый тайный сад, о существовании которого не подозреваешь, пока вдруг… – она распахнула дверь, – его не увидишь. — Ух! – сказала Лиз, когда они вошли в тихий садик. Тот был настолько похож на продолжение сада в центре площади Вогезов, что это сбивало с толку – за калиткой будто открывался зеркальный мир. Тем более что красивый особняк, на землях которого раскинулся сад, принадлежал к той же эпохе, что и окаймлявшие площадь здания. Эмма и Лиз бродили среди лишенного времени покоя, под ногами у них хрустел гравий дорожек, обрамленных зелеными квадратами подстриженного самшита, любовались великолепным вечнозеленым каменным дубом в углу сада. Затем они снова оказались снаружи и петляли по живописным улицам Марэ, пока не достигли следующей остановки на Рю-де-Розье. Этот сад, приткнувшийся чуть поодаль за домами, был обозначен на карте розовым кустом со звездой. — Здесь перед Второй мировой нашли приют многие иммигранты-евреи из Восточной Европы, – объяснила Эмма, – а сад, в который мы сейчас пойдем, назван в честь учителя по имени Жозеф Миньере. Он преподавал в начальной школе в Марэ. Среди его учеников было много евреев, и, когда нацисты оккупировали Париж, Жозеф посвятил жизнь спасению своих учеников, а еще бывших учеников и их родных. Одних он прятал у себя дома, другим доставал фальшивые документы, чтобы они могли сбежать по ним в Испанию. За этими разговорами Лиз и Эмма дошли до зарешеченного входа в скрытый сад. Удаленный от уличного шума, он представлял собой тихую смесь парка, общественного сада и прибежища роз, отличный от сада Сюлли настолько, насколько это было возможно. — Этот мне нравится больше того, первого, – сказала Лиз, и Эмма с ней согласилась: хотя нельзя было не восхититься строгой элегантностью первого сада, этот манил, располагал к себе, был полон птичьего пения. Сад был подвижен, он напоминал, что это средоточие спокойствия и красоты выбрано для увековечения храбрости и человечности того, кто во времена ужаса и жестокости постоянно рисковал жизнью ради спасения других людей. Они провели в саду довольно много времени. Лиз осматривала разные уголки, делала снимки и показывала цветы и другие растения, которые росли и у нее в саду – в Ирландии, в графстве Вексфорд. Потом они перешли к обсуждению восстановительных работ в саду Алена, и Лиз проявила искреннюю заинтересованность. — Понимаете, я всей душой люблю свой сад, и он чудесно выглядит, но я очень хорошо понимаю вашу потребность вернуть что-то живое обратно к жизни! Так расскажите, какие у вас планы? Обсуждение планов Эммы заняло приличную часть долгого пешего пути к следующему месту – Jardin des Arts,Саду Искусств Альберта Швейцера. Он был создан совсем недавно объединением трех отдельных садов в один и считался самым большим из созданных в Париже за последние десятилетия. — Матти сказала, что в некотором смысле это самый новый сад в Париже, – сообщила Эмма, ведя Лиз мимо зеленого газона, увитой плющом стены и клумб с красивыми цветами. Среди цветов, как это ни удивительно, имелся куст «бутылочного ершика», покрытый ярко-красными шипастыми цветками – именно за них он и получил свое имя. – Жаль, что мой дедушка Ален уже его не увидит. Он был бы в восторге, узнав, что в Париже все еще появляются новые сады… |