Книга Тайный сад в Париже, страница 61 – Софи Бомон

И от этой мысли она зарыдала сильнее.

Но постепенно буря миновала. Шарлотта сделала глубокий вдох.

— Прости, милая, – сказала она дрожащим голосом. – Вот уж чего тебе не надо было.

— Тут нечего прощать, – возразила Элиза, размыкая объятия и глядя прямо на мать. – Тебе не обязательно все время быть такой мужественной. От меня можно не закрываться. Я уже давно чувствую, что ты несчастна и что ваши с папой отношения уже совсем не те, что раньше. И то же чувствуют Тео и Джейми.

— Ты и с мальчиками об этом говорила? – спросила в ужасе Шарлотта.

Элиза пожала плечами:

— Мы о многом говорим, ты же знаешь. Они просто боялись затрагивать эту тему.

— И послали тебя как парламентера, – вяло улыбнулась Шарлотта.

Разве так было не всегда? Элиза – средний ребенок, посредник. Именно ее братья всегда посылали на переговоры с родителями, с бабушкой и дедушкой, с учителями.

— Никто меня не посылал, – ответила Элиза с большим достоинством. – Я решила, что пришло время, тем более что ты сейчас не дома. К тому же папа совсем очерепашился, мы до него не достучались.

Шарлотта вытаращила глаза.

— В смысле, он поступил, как черепаха, – объяснила Элиза. – Если на нее посмотришь, она втягивает голову и лапы под панцирь и прикидывается камнем. Можешь стучать по панцирю как хочешь, но черепаха куда терпеливее тебя, так что плюнь и уйди – чего она, собственно, и добивается.

Тон ее был небрежен, но глаза наполнились печалью, и Шарлотта почувствовала в горле ком. Взяв дочь за руку, она ответила:

— Именно так.

— Что с ним такое, мам? – задала вопрос Элиза.

Шарлотта покачала головой:

— Сама хотела бы знать, деточка. Но со мной он тоже включает черепаху. И это очень, очень тяжело переносить. Это на все влияет. Я уже не могу собраться, как могла когда-то.

Элиза сжала ее руку:

— И поэтому ты сейчас во Франции.

Шарлотта кивнула.

— Я надеялась на передышку.

Она очень беспокоилась, что будет, когда дети заметят. Но сейчас, глядя в любящие и обеспокоенные глаза дочери, Шарлотта почувствовала, что этот камень свалился с ее души. Что ей делать, было по-прежнему совершенно непонятно, но теперь ей стало намного легче.

— И отъезд дал тебе пространство для размышления? – Элиза снова продела свою руку Шарлотте под локоть, и они двинулись по пляжу.

— Недостаточно, чтобы прийти к какому-нибудь заключению, – честно ответила Шарлотта. – Но он дал мне возможность взглянуть на ситуацию со стороны. Особенно после встречи с Эммой и ее бабушкой, которые пытаются осмыслить вещи куда более серьезные… – Она вяло улыбнулась. – Но, в общем, я в растерянности.

— Мы с Тео и Джейми очень тебя любим, все мы, – ласково и тихо сказала Эмма. – И папу мы тоже любим, хотя сейчас на него злимся – он же не может не понимать, как с тобой поступает?

Шарлотта вздохнула, но промолчала, а Элиза продолжала говорить, и голос у нее слегка дрожал.

— Мы были бы очень рады, если бы вы смогли как-то с этим разобраться, и нам будет грустно, если вы расстанетесь, но мы не перестанем вас любить, вас обоих. Так что за нас не беспокойтесь.

Шарлотта остановилась. Не говоря ни слова, она повернулась к дочери, они обнялись и надолго так застыли.

Когда они двинулись дальше, то разговор их, по общему молчаливому согласию, перешел к материям более легким и веселым.