Онлайн книга «Тайный сад в Париже»
|
Два молодых создания, оба с сильной волей и оба без оглядки убежденные в верности собственной позиции – они не верили, что смогут договориться. «Но вопреки всему этому мать решила меня родить», – подумала Эмма, на миг ошеломленная этой мыслью. Зная все, что сделала мать и что с ней было, она почувствовала, что теперь ей будет легче – а может быть, все же труднее, – задать ему тот самый вопрос. Который, может быть, и задавать не стоило… Но она представила себе двух молодых влюбленных на цветущем лугу в прекрасный весенний день и почувствовала без всяких сомнений: мать хотела, чтобы она узнала… «…что я была зачата здесь, в этот день или другой такой же, – подумала она, – меня зачали с радостью в совершенный момент любви. И может быть, знать об этом для меня уже достаточно». Она украдкой взглянула на Эрика. Видимо, он это почувствовал, потому что повернул голову и у него в глазах что-то изменилось. Он съехал на обочину, остановился и произнес каким-то странным, сдавленным голосом: — Эмма, сколько тебе лет? И она поняла, что должна ему рассказать все. — Накануне маминой смерти, – начала она, сперва слегка неуверенно, – мне позвонили из больницы и передали, что она хочет меня увидеть и сказать мне что-то важное. Но мне не довелось этого услышать. * * * Через несколько часов, когда Марк-Антуан встретил ее на станции в Париже, Эмма смогла описать ему, что было, когда она кончила рассказ. Как Эрик долго сидел, не говоря ни слова, как тяжесть этого молчания давила на нее камнем, как она уже решила было выйти из машины и пешком идти на станцию, но тут он повернулся к ней: — Я понимаю, почему сперва она мне не сказала: на том этапе мне меньше всего был нужен ребенок. – Голос у него окреп: – Но не сказать никогда, ничего, ни тебе, ни мне… Как она могла? Глаза у Эммы наполнились слезами: — Ты сменил фамилию, – сумела она выговорить. – Даже если бы она попыталась тебя найти, у нее могло не получиться. — Но ты думаешь, она пыталась? – спросил он тяжело. — Не знаю. Может, и пыталась, может, и об этом она хотела мне рассказать в числе прочего. От этой мысли Эмме стало спокойнее и печальнее одновременно. Поглядев прямо на Эрика, она произнесла: — Ее не всегда было легко понять. Но она меня любила, и я знаю: не рассказывая мне, она думала, что поступает правильно. Откуда ей было знать, как бы ты отнесся к такой новости? – У Эммы перехватило горло, но она заставила себя произнести последние слова, жаркие и острые, пока он сидел молча, глядя на нее: — И в конце она собиралась мне сказать, я уверена. Эта фотография была у нее на тумбочке. Она ее достала, чтобы обо всем мне рассказать. Она хотела начать с этого – и это ведь что-то значит, разве ты не понимаешь? Только такой возможности ей не представилось. – Эмма не могла сдержать слез, печаль наполнила ее, как горький отвар. – Прости, – сумела сказать она, – это все ужасная ошибка. Пожалуйста, отвези меня на станцию. Выражение его лица изменилось: — Это мне надо извиняться. С твоей стороны так смело было приехать. И что же я сделал, кроме как бросил это все тебе в лицо? Я очень виноват, Эмма. Сможешь меня простить? Она кивнула. Чувства душили ее, но горечь слегка отступила. — Да, – прошептала она. – Конечно. * * * Она смогла вспомнить точные слова, которыми они оба говорили, описать чувства, которые в ней всколыхнулись, даже вспомнить, как лабрадор Атос тыкался сзади носом ей в шею, будто ободряя. Но трудно было точно описать то чувство, которое поднялось в ней, когда Эрик посмотрел на нее своими сине-серыми глазами, так похожими на ее глаза, и сказал: |