Книга Кулинарная школа в Париже, страница 132 – Софи Бомон

В тот вечер они поужинали простым супом в маленьком заведении на берегу канала, а когда пришло время возвращаться в отель в их разные номера, они пожелали друг другу спокойной ночи, крепко обнявшись, но ни он, ни она не предложили зайти к кому-то из них. И так и должно было быть. У них обоих еще не зажили прошлые синяки, они оба были начеку из-за прошлого опыта. На данный момент было достаточно того, что у них было.

Однако спать Кейт не хотелось, поэтому она довольно долго писала в блокноте о тартах и douceur, а потом посмотрела фильм. Была уже почти полночь, когда она собралась ложиться спать, и тут на ее телефон пришло сообщение. Оно было от Леи. «Ты это видела?» К нему был приложен скриншот короткой статьи с заголовком «Дело «Ресмонд» будет урегулировано во внесудебном порядке». Кейт быстро просмотрела ее. В общих чертах, в ней говорилось, что «Ресмонд» и Джейми Нура опубликовали совместное заявление о том, что они пришли к взаимопониманию и улаживают дело во внесудебном порядке. Не было никаких подробностей о том, что включало в себя это урегулирование. Кейт написала: «Это лучший вариант», и Лея сразу же ответила: «Возможно, но звучит как-то подозрительно. Что задумал Джош?» Вспоминая их разговор на днях, Кейт напечатала: «Подозрительность – второе имя Джоша, но меня это не волнует. И другие сотрудники «Ресмонд» не должны страдать из-за него, так что хорошо, что они улаживают это дело до суда».

Как только Кейт отправила сообщение, она подумала: «Неужели я и правда так думаю – не хочу, чтобы те люди страдали? Разве я не хотела бы, чтобы, по крайней мере, страдала Индира? В конце концов, она разрушила мой брак, она и Джош». А потом она подумала: «Неа, на самом деле, нет. Я не желаю ей зла. Потому что мой брак распался раньше, только я об этом не знала». Джош был рад появлению в его жизни Индиры. И удачи ей. Ей она понадобится.

«Ты такая расслабленная и начала по-философски смотреть на вещи, – пиликнуло сообщение Леи. – Париж, судя по всему, хорошо на тебя влияет и определенно хорошо смотрится на твоих фотографиях в соцсетях».

Кейт задумалась, прежде чем набрать: «Вообще-то, я на выходные уехала в Амьен, к северу от Парижа. С другом». Она буквально видела, как Лея удивленно подняла брови, прежде чем на экране появилось следующее сообщение: «Друг! Ого! На твоем аккаунте об этом ничего нет! Рассказывай».

Кейт улыбнулась про себя и ответила: «Когда-нибудь. Придется подождать. Скажи папе, что сегодня утром я была на полях сражений на Сомме, где бился прадедушка. Я отправлю фотографии в семейный чат».

Лея написала: «Он будет в восторге. Черт, мне лучше пойти, Билли проснулся и устраивает беспорядок. Люблю тебя, сестренка, и удачи с этим таинственным другом», в ответ на что Кейт отправила сердечко и смеющийся смайлик.

Да, она была счастлива, подумала она, откидываясь на спинку кровати и закрывая глаза. Так чертовски счастлива, что это счастье можно было назвать почти безумным.

Субботнее утро в Париже, сияющее рассветом, выдалось ясным и ветреным. Накануне Габи и Макс едва ли подозревали, какая за окном погода, потому что не выходили из квартиры, за исключением краткого похода в местную пекарню за свежим хлебом. Впрочем, в постели они провели далеко не весь день! Часть дня они обсуждали воспоминания, планы и мечты, но также они вдвоем на кухне готовили друг для друга различные маленькие блюда. Это была идея Габи, но Максу она сразу понравилась. Сладкие и соленые, то были рецепты из семейных кулинарных книг и те, которые они выучили совсем недавно; вышло прекрасное импровизированное дегустационное меню, и Габи сделала много снимков. Она думала о «домашнем задании», которое им дала Сильви, но в то же время нащупывала путь к своему новому художественному проекту. Макс сказал, что рад присутствовать при его рождении, но позже объявил, что сейчас его радует абсолютно все. Не то чтобы Габи сильно от него отставала! Все это было так весело. Слишком часто «веселье» воспринималось как нечто легкомысленное, незначительное, но это было совершенно неправильно. Ведь поступки «ради веселья» могли быть абсолютно необходимыми для человека в лучшем, самом прекрасном смысле этого слова – игривыми, радостными, исцеляющими и приносящими глубокое удовлетворение чувствам, сердцу и разуму.