Книга Кулинарная школа в Париже, страница 130 – Софи Бомон

— Это так трудно понять, – сказала она, качая головой. – Такая глупая, глупая война, и она ничего не решила. Почему люди не взбунтовались, не отказались сражаться или не убежали?

— Потому что их бы убили, – вздохнул Арно. – Расстреляли за дезертирство или трусость. Во всяком случае, во Франции.

— Значит, если ты сбегал, тебя убивали. А если оставался, тебя, скорее всего, убивали тоже, – печально молвила Кейт.

— Да, – согласился Арно. – У них не было выбора.

— Но австралийцы… Для них все было несколько иначе, – заметила она, указывая на фотографии вокруг них и думая о дедушке своего отца, которого никогда не знала. – Их не призывали. Они вызвались добровольно. И их не расстреливали, если они пытались сбежать. Они попадали в тюрьму. Так что…

— Так что иногда все не так просто, как кажется, – мягко пояснил он. – Возможно, их не призывали. Но есть и другие способы заставить кого-то пойти в армию. Ожидания семьи. Друзей. Общества…

Возможно, дело было в отсутствующем выражении его глаз, но Кейт вдруг выпалила:

— Неужели кто-то заставил тебя идти в армию? Я имею в виду, почему ты… – Она замолчала, ужаснувшись самой себе. Какое право она имела задавать подобные вопросы? – Прости, – пролепетала она. – Извини меня.

Он выдержал ее взгляд.

— Мне нечего прощать, – тихо отозвался он. – Ты правильно делаешь, что спрашиваешь. Никто меня не принуждал. Я пошел в армию, чтобы сбежать от семьи. Это плохая отговорка. И я остался там, потому что должен был. Не потому, что кто-то заставлял меня остаться. А потому… Ну, упорствовать было делом чести. – Он улыбнулся. – Не очень умный поступок.

Кейт сглотнула.

— Ты жалеешь, что остался? Я имею в виду…

— Нет. Если бы я не остался, я бы не встретил свою бывшую жену. И мой сын не родился бы. Я не могу сожалеть об этом.

Она уставилась на него, ее горло сдавило.

— Даже после того, как они… Они ушли?

— Никогда, – просто ответил он.

— Но разве ты не пытался… – Она ступила на опасную территорию, она знала это, но ей нужно было прояснить для себя, что он на самом деле чувствует.

— Найти их? – тихо закончил Арно ее фразу. – Я много думаю о сыне. Но… Я не считаю, что это хорошо, честно – пытаться найти его. Имею в виду, хорошо для него. Спустя столько времени.

— О, Арно, – выдавила Кейт, и ее охватила смесь надежды и страха, страха сказать что-то не то и надежды, что каким-то образом она сможет найти правильные слова. – Что, если… Что, если он, возможно, ищет… Задается вопросами… Что, если для него было бы лучше, если бы он смог найти тебя?

Он выглядел озадаченным. Затем произнес:

— Но он не станет. Я имею в виду, не станет пытаться.

— Почему нет? – спросила она, обрадованная его ответом, но в то же время немного обеспокоенная. – Ты знаешь, каким он вырос?

В его глазах снова промелькнула печаль.

— Нет. Я не знаю.

Кейт было неудобно давить на него, но она понимала, что должна это сделать.

— Тогда как ты можешь быть уверен? Если ты не попытаешься найти его, как ты вообще сможешь узнать, хочет он тебя видеть или нет?

Воцарилось молчание. Затем Арно улыбнулся, улыбнулся по-настоящему, и улыбка коснулась его глаз.

— Ты сильная женщина, Кейт. Я знаю, ты бы не сдалась.

— Я сдаюсь, только если дело не стоит моих усилий, – яростно подтвердила она. – Но я сражаюсь, когда это необходимо. И я думаю, что это того стоит. Ты того стоишь.