Книга На твоей орбите, страница 91 – Эшли Шумахер

— Мы всегда говорили тебе, что ты можешь быть кем угодно, – говорит папа, положив руку на дверь. – Надеюсь, твой выбор, каким бы он ни был, сделает тебя счастливым.

Он оглядывается на меня, а я смотрю ему в глаза, но не двигаю и мускулом. Иначе сдамся, расскажу ему все – испорчу все, – а я не могу поступить так ни с ним, ни с мамой, ни с Эбигейл.

Папа кивает, отводя взгляд.

— Ждем тебя внизу, – говорит он.

* * *

Эбигейл объективно ослепительна.

Зеленое платье, подходящее к зеленым глазам, юбка достаточно длинная, чтобы не нарушать школьный дресс-код, но и достаточно короткая, чтобы демонстрировать идеальные загорелые ножки. И она сделала что-то интересное с волосами: спереди они прямые, а сзади все кудрявые; свободные длинные пряди обрамляют лицо.

В начале лета я бы подумал, что она выглядит как эльфийская принцесса. Наверное, я и сейчас так думаю, но следом за этой мыслью следует другая, гораздо более громкая: «Я тону».

Наверное, я был прав, когда сказал, что лучше бы Нова сюда не приезжала. Разве до ее приезда я не был счастлив? Или хотя бы близок к счастью?

Но сейчас моя жизнь полна страданий. Словно все то, что когда-то меня радовало – или я считал, что радовало, – из крыльев превратилось в цепи.

Я напоминаю себе вновь, и вновь, и вновь, что мог бы жить в ужасном «до», прятаться под кроватью в грязном доме, с родителями, которые не ведут себя, как должны родители. Со мной до сих пор могли бы (мозг возражает против следующих слов) жестоко обращаться.

Моя настоящая жизнь гораздо лучше. Бесконечно лучше. Однако с приездом Новы я увидел, что она может стать лучше лучшего. Я могу стать по-настоящему счастливым.

Но это невозможно. Не потому, что мои планы и ее планы не сочетаются. Глубоко в душе я знаю: если позволю себе любить ее, я никогда не остановлюсь.

Никогда и ни при каких обстоятельствах.

Даже если она не будет любить меня. Даже если решит, что это плохая затея. Если позволю себе сблизиться с ней так, как хотел, еще когда увидел ее имя напротив девяноста девяти процентов, тогда точно…

— Сэмми! – визжит Эбигейл. – Улыбайся! Это будет моя новая аватарка.

Мы стоим под аркой из воздушных шаров. Диджей, который сам, наверное, закончил эту школу двадцать лет назад, развлекает публику на украшенной сцене. Рядом с его пультом стоит столик с коронами для короля и королевы вечера. Безвкусная фиолетовая подушка, на которой они лежат, блестит почти так же сильно, как сами украшения.

Я улыбаюсь натренированной улыбкой. Аж щеки болят.

Едва вспыхивает камера, рядом оказывается Лис, без Лиэнн. Оглядываю зал и вижу ее с группой ребят из оркестра. Один ее товарищ качает головой в сторону диджея, словно разочарован в музыкальном сопровождении.

— Сэм, чувак, выглядишь фантастически.

Эбигейл смеется громче обычного. Она возбуждена и воодушевлена. Исподтишка поглядывает на короны.

— Лис, ты ему в лимузине уже шесть раз это сказал.

— И скажу еще, он заслуживает, – говорит Лис, хлопая меня по спине. – Ты только посмотри на него. Галстук и парадные туфли. Какого парня себе отхватила, а, Эбби?

К нам подходит Лиэнн, бросая скептический взгляд на старые кроссовки Лиса. Он утверждает, что когда-то они были белыми, но в это сложно поверить.

— Лучше некоторых, – сухо говорит она.