Книга На твоей орбите, страница 89 – Эшли Шумахер

Пока на кухне не разливается свет. Папа Сэма стоит спиной к нам, заглядывая в открытый холодильник.

— Замечательное время для кемпинга, – говорит он молоку, сыру, остаткам запеканки и холодному какао. – Жаль, если оно пропадет даром.

Мы с Сэмом молча выбегаем за дверь и обратно в палатку, забыв про фонарик и необходимость сходить в туалет.

* * *

Мы не разговариваем всю оставшуюся неделю, если не считать короткого «привет» в коридорах его дома или когда он забегает в комнату забрать футболку с животным принтом для мероприятия в среду, пиратскую шляпу для морского праздника в четверг и лишнюю пару носков для игры в пятницу.

Мы не разговариваем, когда мы с мамой таскаем так и не открытые коробки из нашего дома в арендованный трейлер.

Мы не разговариваем, когда я в пятницу притворяюсь уставшей, чтобы не идти с мамой, Дон и Китом на игру.

И мы не разговариваем, когда наступает суббота, день бала, а я обнаруживаю, что плохо себя чувствую.

Маме говорю, что это простуда, но сама-то понимаю: сожаление.

Нова

Сначала мне кажется, что стук в дверь, прозвучавший после того, как все погрузились в лимузин и уехали, – это мама пришла меня проведать.

Но мама не стала бы стучать.

— Входите.

Это Дон. Все-таки мама, но не моя. Ее глаза слегка мутные, как всегда бывает у родителей после больших событий в жизни ребенка. Наверняка она едва сдерживала слезы при виде красивого костюма Сэма.

Я подглядела в окно. Всего разок.

— Малышка, хотела тебя проведать. Принести тебе чего-нибудь? Чаю, может быть? Смузи?

— Не нужно, миссис Джордан. Я в порядке, – говорю я.

— Дон, милая. Я же говорила.

Я не пытаюсь напомнить, что через сорок восемь часов я больше никак не буду ее называть. Как перекати-поле, меня унесет в следующий город, следующую школу, следующее место. Прошу у всех богов, пускай оно будет типичным и предсказуемым, в отличие от этого городка.

— Простите, – говорю я. – Но спасибо. Мне ничего не нужно.

Она не уходит сразу. Я приподнимаюсь в кровати, стараясь убедительно играть больную.

— Эм, вы не знаете, где моя мама?

Я спрашиваю в надежде, что она покинет мою комнату – ну, комнату Сэма – и я смогу пострадать спокойно. Вместо этого Дон садится на краешек кровати.

— Она пошла прогуляться с Китом. Они оба еще с завтрака рвались насладиться прохладой на улице. – Дон улыбается, добавляя: – В этом смысле они родственные души.

— Маме нравится гулять, – говорю я. – Она часто говорит, что выбрала худшую профессию в мире, потому что ей приходится пялиться в стену. Поэтому она старается назначать созвоны один за другим. Чтобы можно было взять айпад и пару часов погулять.

Дон кивает:

— У Кита то же самое. Пришлось объяснять ему, что Сэму не понравится, если он завалится к вам в палатку. Пообещала, что поедем в поход во время осенних каникул.

Она разговаривает со мной, словно мы семья. Словно она моя тетя и мы обсуждаем людей, которых обе одинаково хорошо знаем. По ее тону кажется, будто я уже должна знать про папу Сэма и его любовь к природе.

— Я Сэму тоже обещала, – говорит она, продолжая разговор. – Много чего, за столько-то лет. Но сегодня утром обещание было особенно интересное.

Дон встает, выходит в коридор и через короткое время возвращается с темной пластиковой коробочкой. Передает ее мне. Она прохладная на ощупь.