Книга На твоей орбите, страница 86 – Эшли Шумахер

Я словно смотрю на фотографию сквозь запотевший снежный шар: воспоминание о том, как Сэм неловко держал меня за талию – не на расстоянии вытянутой руки, но и не слишком близко; мы кружились в танце с бумажными коронами на головах. (Корона Сэма была слишком большая и постоянно сползала ему на глаза.)

Маленькое радио рядом с нами было настроено на местную станцию, где крутили только праздничную музыку. И в тот момент играла…

* * *

Сэм

— Песня Синатры, – заканчиваю я за нее. – Банально, конечно.

Я не хотел, чтобы вопрос обернулся прогулкой в прошлое, которого я успешно избегал до появления Новы.

Но вспоминать тот вечер я не отказываюсь.

Думаю, когда речь о Нове, я вообще ни от чего не откажусь.

— Это не банально, – говорит она. – А классика.

— Помнишь, что было дальше? – спрашиваю я, потому что сам помню.

И Нова тоже помнит. Она напевает:

— «Бабулю сбил олень Санты-ы».

— Можешь спокойно вычеркивать всемирно известную певицу из списка возможных карьер, – говорю я.

— Танцовщицу тоже. – Она смеется. – Если я все правильно помню, то удивлена, что у тебя остались пальцы на ногах. Как я их все не сломала?

— У меня крепкие ноги.

— Надо было меня остановить, – говорит она.

Я не хочу, но все равно говорю (еще одна отличительная черта жизни, где есть Нова, видимо):

— Нет. Никогда.

* * *

Хочется, чтобы день проходил медленно. Растягивался в прошлое и будущее, чтобы наверстать все то время, что мы потеряли раньше и сейчас.

Но нет.

Он несется секунда за чертовой секундой: мои бесконечные вопросы и наши бесконечные воспоминания о младшей школе, а потом мы вдруг едим барбекю в «Каком-то месте» и Нова заказывает макароны с сыром и заставляет меня попробовать их под соусом барбекю, а потом так же стремительно мы встаем из-за стола, царапая стульями пол, и я уношу наши бумажные тарелки на бледно-красном подносе к мусорке, а потом…

— Эй, ты в порядке?

Нова кладет ладонь мне на руку, и я понимаю, что замер с подносом у мусорного бака.

Я выкидываю мусор.

— Прости, – говорю я в надежде, что произнесенные вслух слова остановят круговорот мыслей. – Прости.

— Ты отключился на секунду. – Нова смеется. – Бывает.

Мы возвращаемся к пикапу, и Нова собирается запрыгнуть на пассажирское кресло, но я останавливаю ее и отдаю ей ключи.

— Хочешь, чтобы я повела? – спрашивает она.

Я киваю.

Мы уже едем, когда она бросает на меня взгляд и говорит:

— Надо перестать туда приходить, если у тебя после каждого визита случается экзистенциальный кризис.

— Мы в любом случае перестанем туда приходить, – говорю я. – Ты уезжаешь.

Нова медленно моргает. Если бы не дорога, она бы совсем закрыла глаза.

— Знаю, – шепчет она. Наклоняется и гладит мою руку. – Но у нас есть сегодня.

— Да, – говорю я, сжимая ее ладонь и стараясь не слишком много об этом думать. Друзья так делают. Мы друзья. – У нас есть сегодня.

— И вечер еще! – говорит Нова, оживляясь. Не могу понять, ради меня или ради себя она старается быть веселой. – Ну, мы будем в одном доме. Может, можем… Не знаю. Посмотреть кино, когда родители лягут?

Мысль о том, что мы будем сидеть на диване, накрывшись одеялом, пока остальной дом спит, почти заставляет меня отменить свои планы, ради которых я чуть ли не на коленях ползал перед родителями и ее мамой. Но «почти» не считается.