Книга На твоей орбите, страница 70 – Эшли Шумахер

Сэм

Я давно так не бегал. Давно не пытался довести себя до изнеможения, чтобы обогнать эмоции. Мог бы получше одеться. Или хотя бы сменить джинсы на спортивные штаны.

Но времени не было.

Ведь Нова захлопнула дверь, оставив все позади.

Абсолютно все.

«Лучше бы ты не приезжала». Я не хотел этого говорить. Но все равно сказал. И хотя я отвернулся, я знаю, что Нова меня услышала.

Надо было понимать, что близится великий раскол. Понимать, что наши отношения не пойдут так, как я того хочу. Нельзя усидеть на двух стульях. Нельзя осчастливить всех, поступить правильно с тренерами, родителями, своей жизнью – и при этом заполучить все, что ты захочешь, даже если ты не совсем понимаешь, чего ты хочешь.

Нельзя требовать от жизни так много.

Какие бы «правда обещания» мы друг другу ни давали, это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой.

Но я не могу об этом думать. Иначе сломаюсь. Поэтому я бегу под усиливающимся ливнем в насквозь промокшей футболке и джинсах, липнущих к ногам, словно они на клею. Буду бегать по району – избегая улицы, на которой мой дом, которая слишком близко к ее дому, – пока вода не затопит дороги и не унесет меня или пока я не потеряю сознание на чьем-нибудь мокром газоне от перенапряжения. Посмотрим, что произойдет раньше.

Оказывается, ни то ни другое.

Гроза разозлилась, стала громкой – такой громкой, что мне приходится закрывать уши ладонями. Кажется, падать в обморок на соседском газоне – чрезвычайно плохая идея, учитывая молнии, паутиной расползающиеся по небу почти сразу после ударов грома. Нова не Нова, а мне надо домой.

Я в четырех кварталах от дома, бегу вверх по холму, преодолевая жгучую боль в ногах, и чувствую это.

Не облегчение от отступивших, подобно приливной волне, мыслей и не сверхъестественное умиротворение.

Нет, я ощущаю, как поднимаются мокрые волоски на руках и на шее. Воздух наполнен энергией. Если бы я не знал, что происходит, то почувствовал бы себя супергероем.

Но я знаю. Однажды я уже ощущал подобное. Мы с Лисом играли на соседской площадке, и в дерево недалеко от нас ударила молния.

Сейчас ощущения такие же. Меня охватывает паника, и взгляд тут же устремляется вниз с холма, к моему дому, к дыре в заборе, к Нове.

Наверное, всему виной адреналин, но мне кажется, что я вижу, как она стоит у окна и смотрит на дождь. Вспышка света разгорается в небе и – словно неоновая вывеска – указывает прямо на дымоход ее дома.

Однажды я не успел убрать бутылки от пива, которые отец оставил у кресла, и он ударил меня так сильно, что в ушах зазвенело. Потом на два дня пропал слух.

И я вспоминаю этот удар, когда в ушах звенит от оглушающего раската. Сбегая по холму, я мысленно выкрикиваю имя Новы, пытаюсь как можно быстрее добраться до нее и обещаю всем богам на свете, что больше ничего и никогда не буду просить, если они сделают мне одно одолжение, если помогут ее спасти, дадут мне шанс извиниться и забрать назад слова, которые я не хотел произносить.

* * *

Нова

Треск оглушительный, но у меня нет времени это осознать, потому что мама кричит, я чувствую запах гари, электричество вырубилось, а над головой что-то зловеще трещит.

Пожар.

— Нова! – кричит мама с первого этажа. – Пожар! Надо выбираться! Ты меня слышишь?

Ее голос такой далекий, и я не могу понять почему. А потом подхожу к двери, тяну за ручку и сталкиваюсь со стеной дыма.