Книга На твоей орбите, страница 13 – Эшли Шумахер

— Кэтрин уезжает? – спрашиваю я.

Мой мозг не может сосредоточиться – по крайней мере не на Эбигейл. В мыслях, словно яркая неоновая вывеска, мигает имя «Нова Эванс».

Каковы шансы, что это не она? Каковы шансы, что это она и есть?

Эбигейл вздыхает:

— Нет, новенькая уезжает через два месяца.

Я отрываю взгляд от результатов теста и вижу очень раздраженную Эбигейл.

— Сэмми, – говорит она. – Да, мы не в топ-мэтчах друг у друга, но это же не конец света. Как ты и сказал, это просто глупый тест.

Я вновь смотрю в телефон, на жирную надпись «99 %», и едва слышу, как Эбигейл тихо переспрашивает:

— Правда?

— Конечно, – говорю я. – Да, просто глупый тест. Как ты и сказала.

Возможно, я неправильно истолковал ее раздражение, потому что сейчас она выглядит слегка растерянной, даже обиженной. Я привык к радостной Эбигейл. Это ее суть. Я всегда завидовал тому, как ее внутренний датчик настроения сам корректирует показания, не допуская крайностей.

— Что такое? – спрашиваю я после длинной паузы.

— Ничего, – отвечает она. – Все в порядке.

Я притягиваю ее к себе. Все такое знакомое: ее запах, ее мускулы, натренированные за годы чирлидерства, баскетбола и софтбола, то, как она с легким вздохом прижимается к моей груди, словно я – ее безопасной уголок.

— Что-то все же не так, – шепчу я в ее волосы.

Она молчит. Кажется, что очень долго, но на самом деле просто кажется.

— Да я… – Эбигейл утыкается мне в шею и говорит что-то, что я не могу расслышать.

— Что?

Она со вздохом поднимает голову:

— Это высокий процент, Сэм.

— Ну и что? – говорю я. – Это неважно.

Правда неважно. Даже если это та самая Нова, которую я помню. Это не отменяет нас с Эбигейл и наши планы.

— Ты прав, – соглашается Эбигейл. А потом повторяет самой себе: – Ты прав.

Так или иначе, она быстро берет себя в руки. Чмокает меня в губы и встает. Вздыхает, но не грустно, а смиренно, будто не хочет уходить, но вынуждена.

— Пойду узнаю, нет ли у Кэтрин желания посмотреть фильм. Сейчас новый показывают с тем накачанным парнем, который нам обеим нравится. Ну, который из старых диснеевских фильмов. «Классный мюзикл»? В этот раз что-то про рестлинг.

— Поет который? – спрашиваю я, изо всех сил стараясь сосредоточиться на своей девушке.

— Да! Можешь с нами, если хочешь, – говорит она. – Фильм про спорт, так что тебе, наверное, понравится.

— Прости, – говорю я, вставая с кровати. – Я обещал зайти к Лису после тренировки. Потом как-нибудь?

Эбигейл улыбается, и последние пять минут словно исчезают. Все снова нормально. Ожидаемо. Безопасно.

— Хорошо, – говорит она. – Увидимся завтра, ладно?

Я вновь сажусь на кровать, жду, когда Эбигейл попрощается с мамой, когда вдали затихнет двигатель ее БМВ, и медленно считаю до двухсот. Затем поднимаюсь.

В комнате почти негде ходить. Я расчистил у изножья кровати место для отжиманий и приседаний по утрам в выходные, но для этого пришлось впихнуть деревянный сундук между кроватью и комодом, так что я хожу туда-сюда на небольшом пятачке, словно лев в клетке. Неоновая вывеска становится ярче, затмевая все остальные мысли, которые пытаются пробраться мне в голову.

Нова.

Я помню. Конечно же, я помню.

Я помню Улиткоград. Помню девочку в дырке забора. Помню, как она улыбалась и какие чувства у меня вызывала эта улыбка, как я забывал – хотя бы ненадолго, – что происходило в моем доме.