Книга На твоей орбите, страница 103 – Эшли Шумахер

И молчат.

Может, они меня не расслышали.

Может, не поняли.

Я глубоко вздыхаю.

— Я не хочу поступать в университет по футбольной стипендии, – говорю я. А затем, потому что я уже начал, продолжаю: – Возможно, я и вовсе не хочу поступать в университет. Я не знаю. Но уверен, что не хочу играть в футбол еще четыре года.

Они снова переглядываются. Их молчание меня убивает.

— Пожалуйста, скажите что-нибудь.

Очередной взгляд друг на друга, и вот мама смотрит на меня с ожидаемым удивлением. Совсем скоро за ним должно последовать негодование.

— Это все?

Теперь моя очередь сомневаться в услышанном.

— Что?

Отвечает папа, макая картошку в кетчуп:

— Ты больше не хочешь бегать с мячом, так? Еще что-нибудь хочешь сказать?

Он ест картошку, словно мы ведем обычный разговор, словно его сын каждый день меняет планы на будущее. И мама тоже: сражается с отцом за обладание кетчупом, как будто за спиной у них не стоит целая бутылка.

— Эм, нет. Это все. Я думал, вы расстроитесь.

Будь они другими родителями, они бы меня обняли, может, в слезах поделились еще чем-то, заверили бы меня, что хотят для меня счастья, что я должен был сказать раньше.

Но у нас не такая семья. У нас моя семья. Поэтому мама пожимает плечами и говорит:

— Значит, я могу убрать кубки, которые уже два месяца на камине пыль собирают?

Я моргаю.

— Наверное.

Впервые за вечер папа выглядит расстроенным.

— Это лицензированные продукты, Дон. Они стоят по сорок баксов за штуку. Не смей их выкидывать.

— А вот и выкину, если только так они наконец исчезнут с моего камина, – спорит мама. – Как только на календаре будет первое ноября, на камине должны появиться мои рождественские украшения.

Я так устал, что просто с облегчением слушаю, как весь оставшийся вечер они спорят о том, сколько украшений развесить на праздники.

* * *

Нова

Моя последняя ночь на кровати Сэма. Загорается экран телефона.

«Нужна компания?»

Вчера мы не разговаривали. Родители Сэма решили провести день в ближайшем национальном парке, чтобы «перезагрузиться». Нас с мамой пригласили, но мы отказались. На ужин нас тоже пригласили, но и тут мы вежливо откланялись.

Мы с мамой устроили свою перезагрузку, во время которой мама призналась, что подумывает создать собственную компанию, чтобы работать удаленно и больше не переезжать. У нее будет свое расписание, свои правила, и отдельно она упомянула, что мы купим дом. Не арендуем. Купим.

Мы сможем остаться.

Мы закончим последний контракт, а потом осядем, купим коврик в прихожую и – мама сомневалась, но я заставила ее пообещать – заведем кошку.

Я как раз смотрю кошачьи приюты, когда приходит сообщение от Сэма.

«Давай», – отвечаю я.

Стук в дверь все равно меня пугает. Возможно, потому, что уже почти полночь, а в последние недели мою душу словно выстирали в старой машинке, отутюжили, поносили, а затем снова постирали.

— Входи, – шепчу я с колотящимся сердцем.

Глядя, как он входит и закрывает за собой дверь, я не могу унять сердцебиение. Я вижу в нем воплощение мальчишеской сути, вижу Сэма нынешнего и прежнего Сэмми, слитых воедино.

И, как во многих сферах моей жизни, я не знаю, чего хочу и как ответить на вопрос, который он обязательно задаст.

— О таком в тесте не спрашивали, – говорит Сэм.

Он не садится на кровать, как я ожидала, а опускается рядом на колени, так что мне приходится прилечь, чтобы наши лица оказались на одном уровне.