Книга Игрок, страница 125 – Селина Аллен

— Сколько их сейчас?

— Ни одной, потому что с того дня он не подводил меня. Один мой звонок, одно сообщение – и папа приезжал.

Он не подвел меня ни разу с того момента, как забрал меня из семьи Холстед. Работы у него прибавилось, ведь мой отец был, пожалуй, слишком успешен в своей профессии, высокомерно прозвучит, но он был лучшим и стал уже своего рода легендой.

Рэй обдумывал мои слова какое-то время, а затем, что-то решив для себя, немного сполз по спинке скамейки и запрокинул голову. Повторив за ним, я принялась рассматривать ночное небо: луну и миллионы ярких огоньков.

— В детстве я не понимал, почему звезды мерцают, а луна – нет. Дедушка объяснял, что ни то, ни другое не мерцает, все дело в атмосферном слое, который можно сравнить с неровным стеклом. Нам лишь кажется это мерцание, – рассказывал он, бездумно покачивая коленом, и это движение выдавало его волнение. – Мне было тринадцать, когда он объяснил мне это, пять лет назад он умер, но я помню все его рассказы, будто услышал их только вчера.

— Твой дедушка много значил для тебя.

Он упоминал о нем чаще, чем о родителях.

— Еще бы. Я жил в его доме с четырнадцати лет.

— Почему?

— В семье были проблемы. В тот момент так было лучше.

— Лучше для тебя?

— Лучше для всех.

— И долго это продолжалось?

— Пока я окончательно не покинул Сиэтл, чтобы играть в Лиге.

Мой взгляд замер на ромбовидных стеклах и каркасах, которые оплетал цветущий плющ. Все в этом месте казалось таким правильным и идеально вписывающимся в общую картинку.

— Расскажешь мне о центре? – попросила я, опуская голову на плечо Уилсона и запутываясь пальцами в шерстке Чарли. Рэй расположил руку на спинке скамейки, предлагая мне устроиться поудобнее, что я с большим удовольствием сделала.

— Я приезжаю сюда дважды в месяц, очень привык к детям, привык к персоналу, – коротко сказал он.

— И потому что построил это место, не так ли?

Рэй напрягся:

— Как ты узнала?

— Алиссия рассказала.

Послышался тяжелый вздох.

— Это слишком – утверждать, что я построил его, я просто был спонсором проекта, – объяснил он, все больше удивляя меня.

Вот то, чем по-настоящему стоило хвалиться, но он держал центр в тайне. Это так не похоже на Рэя Уилсона, которого знает общественность, однако похоже на того Рэя, которого, как я думала, вообразила себе восемь лет назад.

— Почему нигде нет информации о твоем участии?

— Потому что я никогда и никому не говорю об этом, и одним из условий моего участия было то, что я останусь в тени. Так и вышло, никто не знает, ну, может, кроме Макса и Далласа, а еще моей семьи. Да и кому, в самом деле, будет интересна эта часть моей жизни?

— Например, всем? – усмехнулась я.

— Глухие дети не обеспечат наплыв посетителей веб-сайту в раздел светской хроники, а тот факт, что я переспал с дочерью сенатора – не просто обеспечит, он сломает этот сайт. Проверено.

Отчасти я была согласна с Уилсоном, хорошие поступки редко получают столько же внимания, сколько плохие и грязные. Но если бы правда всплыла, у людей сложились бы иные представления о Рэе. Кроме того, я понимала, что нежелание Уилсона показывать свое истинное лицо имеет глубокие корни и наверняка веские причины. Я не знала, что это за причины, но мне безумно хотелось узнать. Я давно подозревала, не хотела принимать, обманывала сама себя, но верила, что он там. Внутри. Другой Рэй так и остался мальчиком, который работал в пиццерии после школы и изнуряющих тренировок, чтобы помогать родителям, которые почему-то решили, что для него будет лучше жить с дедушкой.