Книга Игрок, страница 124 – Селина Аллен

— Почему именно бабочки? – сдавленно спросила я.

Уилсон снисходительно улыбнулся, аккуратно, даже нежно, пересадил бабочку на свои пальцы и приблизил к моему плечу, заставляя ее переползти на меня.

— Сама как думаешь? – спросил он, касаясь огромного зеленого листа и отодвигая его в сторону, являя мне деревянную табличку с вырезанным на ней названием парка.

Всего одно слово, написанное курсивом с крутыми вензелями, прочитав которое, я одеревенела.

Парка назывался «Бабочка».

Самое очевидное название, если не учитывать одну маленькую деталь.

— Из-за меня?

Он отпустил лист, и тот снова закрыл собой табличку, затем Рэй подошел ближе, заглядывая в мои глаза. Он молчал, растягивая и без того волнительный для меня момент, но мне даже не нужно было его подтверждения, чтобы все понять.

Стоило мне шевельнуться, бабочка вспорхнула и скрылась за кустом гортензии.

Уилсон заправил прядь моих волос за ухо и погладил мою нижнюю губу большим пальцем.

— Давай сядем, – сказал он, отстраняясь от меня и легко подталкивая вперед.

Мы расположились на скамейке у фонтана, Чарли лег на мои колени. Я окинула взглядом стеклянный купол и растения, тянущиеся вверх к лампам на каркасе купола. Десятки бабочек парили вокруг нас, их крылышки переливались в неоновом свете.

— Фитолампы работают дольше светового дня, потому что из-за высоких елей растениям не хватает солнечного света во второй половине дня. Из-за избытка света у бабочек сбивается биологический режим, в дикой природе они давно уже спали бы, – с важным видом заявил он, вызывая у меня желание усмехнуться.

— Я знаю, Рэй. Это ведь я профи в бабочках.

— Всегда хотел спросить, почему именно бабочки?

Это был слишком личный вопрос, и рассказывать ему о себе мне не стоило по многим причинам. Но его мягкий взгляд располагал посвятить его в эту часть моей жизни.

— Они влекли меня с самого детства. Моя мама работала в Сиэтлском океанариуме, у нее не хватало времени на то, чтобы возиться со мной, поэтому она оставляла меня в тропическом зале бабочек. Я садилась прямо на землю, брала альбом, раскладывала свои карандаши и рисовала их. Однажды мама даже забыла забрать меня до полива, – усмехнулась я, вспоминая, как испугалась, когда сверху вдруг закапал мелкий холодный дождь. И как обрадовалась, когда поняла, что он не опасен.

Я взглянула на него, задумавшись, стоит ли продолжать. Он может подумать, что я ненормальная.

Увидев сомнение в моих глазах, он сказал:

— Все в порядке, ты можешь мне доверять.

Не могу, но очень хочу.

— Я разговаривала с ними. Наверное, это прозвучит странно, но мне казалось, что они слышат меня и понимают. После часов, проведенных в тропическом зале, мне становилось легче. Они будто забирали все то, что беспокоило мое маленькое сердце.

— Я не считаю это странным, – ответил он, поглаживая кончиками пальцев мое плечо.

— На мой седьмой день рождения мама подарила мне куклу. – Наши с Рэем взгляды встретились. – Я никогда не любила кукол. Папа оказался куда более внимателен к моим увлечениям, он не смог приехать сам из-за работы, но прислал мне подарок в качестве извинения. Это была Урания мадагаскарская в деревянной рамке. Так у него появилась своеобразная традиция, когда он отменял со мной встречу из-за занятости, то присылал мне бабочку и маленькую записку «я тебя люблю». Это значит, что он облажался и раскаивается, – вздохнула я, опуская голову и разглядывая макушку Чарли. – Они много значили для меня. Глядя на них, я понимала, что в мире есть человек, который любит меня. Когда Трейси с друзьями растоптали их, в моей коллекции было тридцать восемь бабочек. Тридцать восемь раз, когда он подвел меня, понимал это и сожалел.