Книга Песнь затонувших рек, страница 15 – Энн Лян

Я посмотрела на Чжэн Дань, и прошлое вдруг нахлынуло и захлестнуло нас. А может, оно всегда было рядом и никогда не уходило.

— Я поеду с тобой, — сказала я. Слова отразились от стен тесной комнатушки, и я сама услышала, насколько решительно они прозвучали. Вдруг подул ветер, и бумажное окно затрепетало, будто сами небеса прознали о моем решении. Было ли оно правильным? Я не знала. Да и какая разница: что бы я ни решила, меня ждали страдания, я лишь предпочла одну боль другой.

Мы с Чжэн Дань знали друг друга всю жизнь. Она не пыталась меня разубедить. Поняла, что это бессмысленно.

— Твоя миссия — соблазнить вана, а моя — оберегать тебя. — Она снова потянулась и взяла меня за руку. Ее глаза сверкнули в темноте.

— Нам с тобой ничего не грозит, — успокоила я Чжэн Дань. — Мы обе покинем дворец живыми и невредимыми.

Она слабо улыбнулась, но ничего не ответила.

— Поклянись, что так и будет, — проговорила я.

— Хорошо, клянусь, — ответила она и рассмеялась. Ее смех меня немного утешил, будто кто-то подул на рану. В тот момент я смогла притвориться, что мир, который ждал нас за восточными воротами, не так уж страшен, ведь рядом со мной сидела улыбавшаяся Чжэн Дань, а сквозь дырочки в бумажном окне светила луна. Будущее казалось большим приключением, как в наших любимых сказках.

Но когда она ушла домой и я осталась одна в темноте и тишине, притворяться стало сложнее.

Я на цыпочках зашла в родительскую спальню и окинула взглядом знакомые спящие фигуры, едва прикрытые тонким коротким одеялом. Мать спала, прижав к груди нестираную рубашку Су Су, хотя запах сестры давно выветрился, а рубашка обтрепалась и почти превратилась в лохмотья. Кажется, ей снился кошмар, иногда она вздрагивала и хваталась за воздух, будто кто-то хотел у нее что-то отнять. Мне хотелось разбудить ее, но я не решилась. Она и так мало спала. И если бы проснулась и увидела мое лицо, то сразу бы поняла, что у меня на уме.

Грудь снова пронзила острая боль. Я молча сделала глубокий вдох, пытаясь ее игнорировать.

Теперь, когда выбор был сделан, все, что я раньше принимала как должное, подернулось золотистой дымкой ностальгии. Я уже скучала по родителям, по выгоревшему соломенному вееру, разложенному у их кровати, по деревянному гребню, которым мать расчесывала меня по утрам, по запаху дыма из печки. Я аккуратно расстегнула висевший на шее нефритовый кулон и оставила его на крышке деревянного сундука. Этот кулон был моей единственной драгоценностью, подарком родителей на первый день рождения. Завтра они проснутся, увидят его и поймут, что это значит.

Позже я буду жалеть, что не задержалась дольше. Я могла бы разбудить их и обнять в последний раз, дать им шанс как следует попрощаться. Но о таком жалеешь только потом, когда все уже случилось и настоящее стало прошлым. В настоящем же человек может думать лишь о будущем.

Фань Ли сдержал обещание и ждал меня на берегу под бледным призрачным светом полной луны.

Он был не один. За его спиной стояли лошади, три красивых кобылы блестящей темной масти с полированной сбруей, сверкавшей даже в темноте. Их мышцы перекатывались под кожей, когда они били копытами о землю. Чжэн Дань сидела в седле и гладила свою лошадку по загривку, гордо расправив плечи и выпрямив спину, как настоящий воин. Наши деревенские хромые клячи с тусклыми глазами не шли ни в какое сравнение с этими великолепными животными, как рубашка из крапивы не могла сравниться с шелковой. Я наступила на ветку, та хрустнула, и одна лошадь взмахнула гривой, повернула голову и тихонько заржала.