Книга В этот раз по-настоящему, страница 87 – Энн Лян

К тому времени, как мы усаживаемся за стол, я успеваю подметить несколько интересных мелких деталей: например, что он помогает матери поднимать самую тяжелую посуду, и что из всей семьи лишь у него есть собственная кружка, и что он старается переместить все овощные блюда на противоположный от себя конец стола.

Ужин проходит куда более гладко, чем я ожидала. Заранее волнуясь, я заготовила несколько безобидных тем для разговора, чтобы скоротать время, но в итоге большей частью говорит мать Кэза – либо восхваляя сына, либо жалуясь на него, но как бы с похвалой.

Это последнее – изящное, тонкое искусство, которое большинство азиатских мам и пап явно специально оттачивают к тому времени, как их дети идут в садик.

— Просто мне настолько трудно, – жалуется она, обсасывая мясо с рыбьего хвоста. – Все эти родители постоянно спрашивают меня: «Как получилось, что ваш сын такой успешный? В чем ваш секрет?» И я честно не знаю, что им говорить, понимаешь? Он всегда занят своими делами, и просто так уж выходит, что ему отлично удается то, что он делает. Как мне это объяснить?

— И правда непросто, – поддакиваю я.

Кэз все это время сидит с напряженными плечами и избегает моего взгляда.

— Хотя это на самом деле грустно, – продолжает она, указывая на сына палочками для еды. – Лучше, если бы он был талантлив в действительно важных предметах, например математике или английском, не так ли? Я всегда внушаю ему – всегда говорю: «Эрцзы, не ожидай, что будешь вечно зарабатывать на жизнь своей внешностью и актерской игрой. Вместо этого ты должен взяться за учебу». Но он никогда не слушает.

Кэз потирает шею с плохо скрываемым волнением, краска на его щеках разливается сильнее. Он весь на пределе, но, похоже, я единственная это замечаю.

— Ну, он трудится очень усердно, – медленно говорю я, не в силах подавить защитную реакцию внутри себя. – И люди ждут от него очень многого, даже слишком. Хочу сказать, я впечатлена, что ему вообще удается совмещать все.

Мама Кэза смотрит на меня с удивлением. Но в тот момент, когда она собирается что-то сказать, Кэз поспешно наклоняется вперед.

— Мам, ты собиралась съесть рыбью голову? Потому что я думаю, мы должны выбросить ее…

— Что?! – В мгновение ока женщина выгребает все остатки тушеной рыбы на свою тарелку, ревниво прикрывая ее обеими палочками. – Тебе вода в мозг попала? Байцзяцзы! – ругается она. «Разоритель семьи». Я узнаю это обидное слово лишь потому, что и моя мать с удовольствием использует его, когда уличает меня в растрате еды или покупке чего-то, по ее мнению, ненужного. – Рыбья голова – самое вкусное, это самая суть.

Кэз облегченно выдыхает украдкой, и его отвлекающий маневр работает целых десять минут. Но когда его мать заканчивает выплевывать пугающе чистые рыбьи кости, она сразу ныряет обратно в тему:

— Кстати, эрцзы, как успехи с теми эссе для колледжа? Ты ведь знаешь, насколько они важны. Ты закончил их все? Я могла бы попросить коллегу прочесть…

— С ними все хорошо, – говорит Кэз, прилагая слишком большое усилие, чтобы его лицо оставалось спокойным. Он теребит край рубашки. – Вообще-то, они готовы.

— Правда?

— Ага. Мне удалось найти… помощь.

Мы украдкой переглядываемся через стол; я прячу нашу тайну внутри.

— О, это здорово, – искренне говорит мама Кэза и с улыбкой обращается ко мне. – Он всегда так упрямо не желает принимать чужую помощь. Это как-то глупо, зачем лишний раз усложнять себе жизнь?