Книга В этот раз по-настоящему, страница 84 – Энн Лян

Минутой позже в чате появляется ответ:

Они уже давно хотели встретиться с тобой. Просто не имели возможности из-за работы. Но в эту субботу они дома, ты свободна?

Я хмуро смотрю на эти слова. Он выразился так, будто его родители вообще редко бывают дома. И есть шанс, что даже сейчас они могут передумать.

Прежде чем я успеваю ответить, приходит следующее сообщение:

Знаю, мы решили, что не будем втягивать в это наши семьи, но родители слишком настойчивы. Обещаю, это всего лишь простой ужин, чтобы они оставили меня в покое. Буду у тебя в долгу.

Он прав. Нельзя втягивать в это наши семьи. Опасно уже то, что и он, и Эмили знают друг друга. Но затем я вспоминаю его сегодняшний прикид, солнце в его волосах, его прикушенную нижнюю губу… Весь ужас в том, что хоть я и продолжаю позориться в его присутствии, продолжаю подвергать себя риску остаться с разбитым сердцем – часть меня все-таки хочет увидеть его снова.

Чувствуя себя так, будто провалила обещание самой себе, я печатаю:

Ладно. Но только в этот раз.

Могу представить его торжествующую ухмылочку, когда он быстро отвечает:

Конечно. Ты лучшая.

Как скажешь

— Все будет нормально, – уверяю я себя вслух, кидая телефон на кровать. Мне надо просто очаровать родителей моего лже-парня, но не до такой степени, чтобы они переживали, когда мы расстанемся. Легко. Элементарно. Что вообще может пойти не так?

В субботу я жду у двери в его квартиру с сердцем, застрявшим в горле, и большой коробкой чая в руке.

Проверив свое искаженное отражение в блестящей дверной ручке и убедившись, что на моем лице нет ничего смущающего, кроме самого лица, я прерывисто вздыхаю и стучусь.

— Иду!

Шаги, твердые и быстрые. Затем дверь со скрипом открывается, и я вижу Кэза. Он в светло-серой рубашке и джинсах «Левайс», босиком. Выглядит по-домашнему. На шее полосатое полотенце, потемневшее от капающей с волос воды.

Мгновение он смотрит на меня, и в его глазах читается удивление и что-то еще, совершенно неясное.

— Привет. Ты рано.

— Ой… извини. – Я неловко переминаюсь с ноги на ногу. – Боялась опоздать. Сейчас неудачное время или…

Он смеется, явно надо мной:

— Почему ты так волнуешься?

— Вовсе не волнуюсь, – обманываю я. Никогда не забуду жалость в его глазах тогда, в чайной, и молюсь, чтобы мне никогда больше не пришлось подобное на себе испытать. Если Кэз может вести себя так, будто между нами ничего не случилось, значит, я тоже смогу. Я не оплошаю во второй раз. Нельзя себе этого позволить.

Он переводит взгляд на упаковку с чаем. Она ярко-алого новогоднего цвета, с причудливыми золотыми краями и эстампом, изображающим летящих воробьев, на лицевой стороне. Я сделала выбор лишь после того, как проштудировала двадцать различных статей наподобие «Десять лучших подарочных травяных настоев, чтобы покорить будущую свекровь».

— Это мило, – говорит Кэз.

— Спасибо. Это то, что рекомен… – Я обрываю себя, прочищаю горло и неловко повторяю: – Спасибо.

Слегка улыбаясь, он забирает у меня коробку, и я старательно игнорирую легкое соприкосновение костяшек наших пальцев; его тело напряглось на секунду, прежде чем он развернулся.

Следуя за Кэзом в его квартиру, я поневоле оглядываюсь.

Обстановка напоминает музей, словно я на одной из тех экскурсий по дому знаменитости, в котором эта знаменитость бо́льшую часть времени не живет. Все слишком изысканно. Слишком идеально.