Книга В этот раз по-настоящему, страница 51 – Энн Лян

Я прочищаю горло. Пытаюсь отмахнуться от назойливых «хватит-лезть-в-мою-жизнь» мыслей.

— Я… эм-м… Ага. Думаю, что да.

— Ты думаешь, что завела друга? – Ма озадаченно хмурит брови.

— Я думаю, его можно считать другом, – уточняю я, уже ощущая, как жар приливает к моей коже. – Смотря… смотря что ты подразумеваешь под словом «друг».

Что-то в голосе, наверно, выдает меня: все поднимают глаза. Мама хмурится еще сильнее. Ба выглядит просто удивленным и немного растерянным, хотя возможно, это потому, что он в процессе создания новой поэмы.

Прямо сейчас меня спасает только одно: в нашей семье свидания никогда не были под запретом.

Удивительно, но строгость моих родителей распространяется лишь на некоторые вещи. Например, они будут в ужасе, если я выйду на улицу в майке, из-под которой видно бретельку лифчика, или если лягу спать с мокрыми волосами. Но они не будут против, если в старших классах я начну встречаться с парнем, – они, наоборот, поддержат мое желание, потому что это «опыт, который пригодится мне в будущем».

Знаю, логика моих родителей непостижима для многих людей. Мои друзья из прошлых школ всегда удивлялись, почему я могу устраивать ночевки у себя, но почти никогда не остаюсь у них, или почему мне запрещено притрагиваться к телефону во время ужина с семьей. Многие были в шоке уже от того, что мы вообще ужинаем все вместе, а не перекусываем чем-то на ходу между учебой или работой.

Но, если честно, я не против. Может, правила нашей семьи кому-то и покажутся бредовыми, но для нас с сестрой они важны.

К тому же из этих, пусть и весьма специфических, правил следует, что родители все равно будут на моей стороне, что бы я дальше ни сказала.

— Ты хочешь рассказать нам о мальчике? – медленно, даже нерешительно спрашивает Ма, как будто неправильно заданный вопрос может меня спугнуть. Хотя сомневаюсь, что правильная формулировка для такого вопроса вообще существует.

Эмили, как всегда, идет напролом:

— Так, значит, у тебя есть парень?

— Ну… – Я облизываю пересохшие губы. Это даже сложнее, чем я думала, – рассказывать о Кэзе, пока они так пристально на меня смотрят. Делаю вид, что перекладываю морковные ломтики на своей тарелке, затем отвечаю по-мандарински: – Эм-м… да.

Удар сердца.

В панике продолжаю не особо связно:

— Есть. У меня. Мы вроде как вместе. Ну, в романтическом плане. Конечно, зная, в каком возрасте по статистике подростки впервые вступают в отношения…

— Кто он? – прерывает сестренка мой бессвязный бред.

Ма и Ба ничего не говорят, но у мамы то бесстрастное выражение лица, которое означает, что она очень старается переварить новую для нее информацию: внимательный взгляд насторожен, губы сжаты в тонкую линию.

— Эм-м, помните главного актера в той дораме, которую мы сейчас смотрим?..

Эмили поднимает брови.

Ма делает кивок.

Ба кладет очередную котлету между ломтиками хлеба.

Тишина сгущается вокруг меня. Становится слышно, как тикают кухонные часы. Словно бомба, отсчитывают секунды до того, как я заставляю себя сказать:

— Ну, в общем, это он.

Еще один удар сердца.

Я ожидаю шока. Недоумения. Может, даже восхищения.

Чего я не ожидаю, так это того, что моя семья начнет хохотать.

— Тянь я ^[12], – выдавливает Ма сквозь припадок истерического смеха и вытирает слезы. – Вот уж не думала, что ты одна из этих… как их… охотниц на айдолов, Ай-Ай. А еще с таким серьезным видом!