Книга В этот раз по-настоящему, страница 47 – Энн Лян

— Я почти сразу понял, что это перелом, – говорит он, закатывая рукав. Тонкая белая зазубренная линия тянется вниз от его локтя к запястью, вгрызаясь в тугие связки мышц. Я вынуждена побороть странное, внезапное желание провести пальцами по шраму, просто чтобы узнать, болит ли он до сих пор. Чтобы увидеть, разрешит ли мне Кэз дотронуться до него. – Точнее, я сразу услышал.

Разряд воображаемой боли пронзает мою собственную руку при этих словах.

— Но ты не сдался, – догадываюсь я, заставляя себя оторваться от шрама, прежде чем сделаю какую-нибудь глупость.

— Съемку не остановили. – Он пожимает плечами. – Все ждали. Я решил, что смогу закончить сцену.

Так он и сделал. Завершил и тот эпизод, и следующий, а потом еще один. В течение двух часов он с высоко поднятой головой выполнял все трюки и отыгрывал своего персонажа, не обращая внимания на травму. Лишь когда его дневные сцены были отсняты и режиссер остался доволен, Кэз спокойно спросил, может ли он обратиться к врачу, потому что не чувствует своих пальцев. Сотрудник, который должен был проводить Кэза, взглянул на его руку, теперь уже больше не скрытую плотными, многослойными рукавами костюма, и едва сдержал крик.

Доктор тоже пришел в ужас. Удивлялся, как Кэз еще не потерял сознание от боли. А тот в ответ просто улыбнулся своей фирменной, белозубой улыбкой, которая сводит с ума его коллег и фанаток, и сказал: «Да ну, всего лишь царапина».

— И что на это сказал врач? – спрашиваю я.

Кэз проводит ладонью по своим вечно растрепанным волосам.

— Честно? Я не помню – в тот момент уже подействовали лекарства.

— Очень мило. – Я фыркаю.

— Надеюсь, он восхищенно покачал головой и прошептал своей симпатичной медсестре что-то вроде «Какой смелый юноша». Может, даже уронил пару слезинок.

— И на этом моменте в операционной раздались дружные аплодисменты.

Он смотрит на меня в притворном ужасе.

— Откуда ты знаешь?!

Тихий, непроизвольный смешок подступает к горлу, но я не поддаюсь. И все-таки – смешок. Сейчас не время смеяться, нужно быть серьезной.

Так. Мне надо проветриться. Отвлечься. Я здесь не для того, чтобы заводить друзей. Ни к чему эти напрасные надежды, все равно все закончится разочарованием. Особенно если дело касается Кэза Сонга, ведь он буквально зарабатывает на жизнь тем, что изображает чувства, которых на самом деле не существует.

Нужно держать себя в руках.

— Ну, – говорю я Кэзу, а сама отклоняюсь назад, на безопасное расстояние. – Что было дальше?

Он медлит, словно почувствовал эту едва уловимую перемену в моем настроении. Но затем кивает и продолжает с того места, где остановился.

После операции врач порекомендовал Кэзу взять отпуск хотя бы на месяц. Но через неделю он снова вернулся на съемочную площадку. Режиссер помог ему придумать способ скрывать гипс под костюмами, поэтому работе это не мешало. Даже в больничной палате или дома в кровати, когда родителям наконец удавалось уговорить его хоть немного отдохнуть, он тайком учил под одеялом сценарий, повторяя про себя реплики снова и снова.

Даже к концу съемок рука не зажила полностью. Но игра Кэза, по словам режиссера, и работа всего актерского состава была великолепной. Даже лучше, чем они ожидали.

Увы, тот сериал так и не вышел в эфир. Исполнитель главной роли влип в грандиозный скандал, связанный с подпольным стрип-клубом, и продюсеры приняли решение отменить показ.