Книга В этот раз по-настоящему, страница 40 – Энн Лян

— Воу! – Я мотаю головой. – Очень самонадеянно с твоей стороны.

— Ну, ты же и правда принесла все необходимое? – Он кивает на сумку, перекинутую через мое плечо, и на его губах появляется улыбка, словно он выиграл спор. – Значит, я прав.

— А если бы не принесла?

— Но ты же принесла.

— Вообще-то, это не… – И тут перед моими глазами проносится картина, как мы стоим на одном месте и препираемся, пока на улице не стемнеет. Вздыхаю. Делаю еще одну попытку поправить платье, но у меня, естественно, ничего не выходит. – Ладно, проехали. Просто давай уже сделаем это.

Он улыбается. Зубы у него такие белые, что могут ослепить.

— Ну вот, другое дело.

Последний раз я была в Чаояне, когда мне было четыре года. Неудивительно, что мои воспоминания об этом парке смутные и больше напоминают давно забытый сон или выцветшее семейное фото. Все, что я могу сейчас вспомнить, – вкус тающей на моем языке сахарной ваты, яркий росчерк в небе – воздушный шар или, может, бумажный змей, – и громкий, непринужденный смех Ма, разносящийся над сверкающими зелеными озерами.

Но я когда бок о бок с Кэзом прохожу через главный вход, на меня накатывает чувство ностальгии. Словно я вернулась домой после долгих каникул.

Все выглядит таким знакомым: ржавые желто-синие тренажеры, любимое место для занятий спортом среди старшего поколения; катамараны, скользящие по мутным водам лотосовых прудов; столы для настольного тенниса, расставленные аккуратными рядами по всему корту. Даже аромат в воздухе – эта особая, диковинная смесь запахов мха, свежераспустившихся цветов и жареных сосисок – заставляет меня скучать по чему-то такому, чему я не в силах дать имя.

Знаю только это щемящее чувство в груди.

— Ты была здесь раньше?

Я оборачиваюсь и натыкаюсь на внимательный взгляд Кэза. Его голос и выражение лица безразличны, но его глаза смущают меня даже больше, чем полуголое платье.

— Давным-давно, – говорю я, стараясь смотреть прямо перед собой. Маленький мальчик возле газона грызет танхулу ^[10] на бамбуковой шпажке, и карамельная глазурь громко хрустит у него на зубах. – В смысле, еще до того, как мы переехали. С тех пор я сюда не возвращалась.

— Что ж, сомневаюсь, что здесь хоть что-то изменилось.

— Это точно, – отвечаю я.

Но кое-что все же стало другим – не могу понять, что именно. Может, я сама.

— А где ты уже успела побывать?

Я моргаю.

— Эм-м?

— В Пекине. – Его брови ползут вверх, когда я растерянно смотрю на него. – Стой, только не говори, что нигде не была за все это время. Ты вернулась… месяца два назад?

Вообще-то, четыре,но я не поправляю Кэза. Потому что это абсолютно не важно.

— Я же не туристка, – ворчу я, закидывая ремень сумки повыше на плечо. – Мне сходить посмотреть на Великую стену или что?

— Нет. Но в Пекине полно всего кроме Великой стены – и, к слову, гораздо более интересного. Не в обиду императору Цинь Шихуанди. Знаешь, уличные кафешки, торговые центры, пешеходка на Ванфуцзин…

— Я была занята, – возражаю я, и в голосе звучат оборонительные нотки. – Да и родители работают практически без выходных с тех пор, как мы приехали, и…

— А что, если я приглашу тебя погулять?

Кэз произносит это так спокойно, что я не уверена, не ослышалась ли.

Видимо, он замечает мое замешательство, потому что замедляет шаг и объясняет: