Книга Непригодные, страница 97 – Кира Коэн

— А с тобой-то что? И… чего забыл тут в такое время?

— Да так, с рампы на роликах пизданулся неудачно, — усмехается он и слегка растерянно оглядывается. — А тут… ну, я вообще выходил за сигаретами, потом увидел мигалки. Решил проверить, не убила ли ты кого.

В обычный день я бы точно улыбнулась, но сейчас внутри всё просто онемело, а взгляд вновь приковал едкий дым, продолжающий валить из окон, несмотря на то что с огнём уже вроде как почти разобрались.

Не хочу думать о том, что дальше. Вообще ничего не хочу.

Тайлер, видимо, замечает, что шутка не помогла. Он наклоняется, чтобы лучше разглядеть моё лицо, и, спустя три-пять вдохов, я наконец сама могу сфокусировать взгляд.

Глаза вновь застилает пелена слёз. Я кусаю губы. Дрожь лишь усиливается от напряжения, с которым я стараюсь её унять.

Как же холодно…

— Пойдём, — спокойно произносит Тай, так и не дождавшись от меня каких-либо слов. — Простудишься.

Когда мы заходим, застывший на полпути со стаканом газировки Айзек бросает на нас сперва удивлённый, затем недовольный взгляд, но, видимо, на моём лице всё то же ошалелое выражение, что и десять минут назад, потому что он ничего не говорит и молча уходит к себе.

Мы проходим в темноту комнаты Тайлера, и он с задумчивым видом направляется к полкам.

— Эмм… Ща, погоди… вроде же было, — бессвязно бормочет он будто бы самому себе, пока роется в вещах, а затем выныривает из шкафа с победным возгласом и бросает что-то в меня.

Игры с мячом с детства остаются моим криптонитом[1], ещё со школьных времён став спонсором выбитого колена, пальцев и разбитого носа, так что и эту подачу я, ожидаемо, ловлю лицом. К счастью, Тай бросает не мяч, а всего лишь сухую футболку.

— Вот, клянусь, она чистая, — заверяет меня он и по-дурацки гордо добавляет: — я понюхал!

Я наконец улыбаюсь впервые за ночь, и, довольный результатом, Тайлер кивает.

— Где ванная, ты знаешь. Можешь переодеться…

— Спасибо, — отвечаю я и, проигнорировав его слова, прямо на месте сбрасываю сначала куртку, а затем и промокшие джинсы с футболкой.

— Ну-у, или так, — тянет он и почему-то старательно смотрит куда угодно, но не на меня.

Я надеваю его футболку, и меня сразу окутывает странное чувство уюта. Конечно же, я в ней тону, и это приятно. Мягкая ткань пахнет мылом и греет замёрзшую кожу… Считайте меня ходячим клише, но я действительно нахожу воровство мужских вещей не то чтобы романтичным, но чем-то, что обладает своей уникальной атмосферой. Как еда, которую ты умыкнул из чужой тарелки, — всегда вкуснее. Здесь то же самое. Потому что это удобно, тепло, комфортно и похоже на объятия. Можно не хотеть видеть рядом людей, но всё ещё нуждаться в объятиях.

Я вспоминаю про недавние слёзы и всё-таки решаю пойти и хотя бы умыться — слабая, но всё же надежда на то, что с утра буду ещё в состоянии разлепить опухшие веки. Холодная вода освежает, немного приводит в чувства, почти помогает снова ощущать себя человеком. А вернувшись в комнату, я наблюдаю, как Тайлер, закинув на плечо плед, хватает с постели подушку и куда-то тащит.

Он замечает меня. Его взгляд медленно скользит по моим ногам. Ненадолго задержав его на моих бёдрах, Тай спешит отвернуться.

— Я… посплю на диване, — сумбурно произносит он, и я даже не знаю, что ответить. Это смахивает одновременно и на бессмысленное рыцарство, и на оскорбление. Ни то, ни другое меня совершенно не впечатляет.